Юрий Яковлев: карьера за красивые глаза. Фото

Одного из самых популярных актеров советской эпохи в свое время считали некиногеничным и отказывались признавать за ним талант

Юрий Яковлев: карьера за красивые глаза. Фото
Фото: ИТАР-ТАСС

Москва. 25 апреля. INTERFAX.RU - Сегодня народному артисту СССР Юрию Яковлеву исполняется 80 лет. Последние 50 из них о Яковлеве говорят как об актере, который "может сыграть даже телефонный справочник". А последние 30 лет многочисленные корреспонденты из зрителей часто обращаются к Юрию Яковлеву по имени его героя Ипполита из фильма "Ирония судьбы". О другом герое - поручике Ржевском из "Гусарской баллады" в народе слагают анекдоты (высшая форма популярности). Его называли и до сих пор называют "счастливчиком", баловнем судьбы", имея в виду блестящий шлейф наград, умножающихся в количестве после почти каждого нового спектакля, нового фильма с его участием. А между тем, в карьере артиста, обладающего сверхсчастливыми внешними данными (высокий, стройный, и мягкая улыбка, огромные печальные глаза) и невероятной силы талантом, совсем не все было так гладко.

Начало пути

В своей книге "Между прошлым и будущим" (2003) Ю.Яковлев вспоминает: "Дома все ожидали от меня, что я пойду по стопам моего старшего двоюродного брата - стану дипломатом или журналистом. И я даже был готов к поступлению в МГИМО. И вдруг как будто кто-то свыше круто развернул меня в сторону театра, простите, даже сначала не театра, а кино. Может, эта мечта родилась от бесконечных просмотров фильмов вместо уроков, а может случайная встреча с женщиной, предложившей мне попробоваться в кино. Пробы оказались неудачными, позже уже я узнал, что пробовали меня на фильм "Тимур и его команда". Фильм сняли, ему суждено было стать знаменитым. Но обо мне, увы, было сказано: некиногеничен".

После этого я с невиданным ранее упрямством стал искать театральные училища, где киногеничность, как я считал, была совершенно не нужна. "Ведь в театре всегда можно сделать грим, зрители далеко и ничего не увидят", - рассуждал я. Таким училищем, попавшимся на моем пути, оказалось Щукинское. Оказалось однако, что там меня тоже брать не хотят".

Нынешний ректор "Щуки" легендарный Владимир Этуш, тогда только-только начинающий педагог, без излишних сантиментов посоветовал 20-летнему Яковлеву выбрать себе другую профессию, "потому что особых актерских данных я Вас не вижу", - сказал будущий мэтр. "Не знаю, кто все-таки пропустил меня на туры, но я в конечном счете дошел до последнего конкурса, где помимо этюдов происходит собеседование. И тут я, решив убедить комиссию в наследственных способностях, сказал, что "моего отца похвалил и принял в сотрудники МХТ сам Станиславский". Ляпнул от волнения, от зажима, поскольку не совсем же был тупой и должен был понимать, воспитываясь в весьма интеллигентной среде, какие "благостные" отношения существовали между последователями школы Станиславского и вахтанговцами. Раздался смех, я понял, что окончательно погиб. Но вдруг стройная рыжеволосая женщина, смеявшаяся, кажется, громче других, вскочила с места и воскликнула: "Ну, как его можно не взять? Посмотрите, какие у него глаза!" Это была Цецилия Львовна Мансурова, блистательная актриса, гениальный педагог, которая на все годы учебы и много более стала не просто главным и любимым моим педагогом, но и просто второй мамой, которая не только сделала из меня артиста, но и просто помогла в те голодные годы выжить".

"Эти пресловутые мои глаза, каюсь, я после того чудодейственного вмешательства в мою судьбу Цецилии Львовны долго и внимательно разглядывал дома в зеркале".

Великий и ужасный

Снова мистический всхлип про свои глаза удалось услышать много лет спустя при еще более драматических, если конечно, это возможно, обстоятельствах. Грозный глава киностудии "Мосфильм" (читай - всего советского кино), этот "великий и ужасный Гудвин", то бишь Иван Пырьев, проводил, как теперь сказали бы, кастинг кандидатов на участие в съемках фильма по роману Достоевского "Идиот". Не только что Москва, но и весь кино-театро-литературный Советский Союз пребывал в волнении. Во-первых, не так уж много снималось в ту пору - 50-е гг. - фильмов в стране, во-вторых - не так уж много снимал сам великий Пырьев. И третье, совсем из ряда вон - Достоевский едва вышел из списков запрещенных в СССР авторов.

Словом, на главную роль князя Мышкина пробовалось несколько десятков человек. Фотография Юрия Яковлева легла в досье фильма, подготовленное для Пырьева, одной из первых. Но мэтр все не приглашал и не приглашал измаявшегося ожиданием актера. Только посмотрев первые работы Яковлева в кино - эпизодические роли, но как всегда у этого актера, оставляющие независимо от их величины, огромное впечатление (то были Чахоткин из фильма "На подмостках сцены" Константина Юдина и поручик Дибич в картине Владимира Басова "Необыкновенное лето") - Пырьев распорядился пригласить актера к нему.

Посмотрев в лицо трепыхавшемуся от страха Яковлеву и переведя взгляд на лежащую перед ним фотографию, Пырьев сказал: "Ты будешь Мышкин: мне нужны эти глаза". Впоследствии Юрий Яковлев написал: "Ко мне слава пришла не утром, когда просыпаешься знаменитым, а вечером - после премьеры "Идиота" в Доме кино".

Приглашение в Голливуд

Слава была не только всесоюзная, но и всемирная. Картину пригласили в Голливуд вместе с Пырьевым, Юлией Борисовой, исполнительницей роли Настасьи Филипповны, и Яковлевым. Последним владельцем компании "XX century Fox" Спиросом Скуросом, который пригласил их и в США, было сделано предложение заключить контракт на съемки в роли Иисуса Христа. Ошеломленный Яковлев бросился к Пырьеву, тот сказал, не раздумывая, "Да, конечно, соглашайся! Чего тебе думать!" Шутка гения. Когда по возвращении в Москву вопрос об отъезде в США как бы встал вплотную, Пырьев замахал руками: "Ты совсем с ума сошел! В США да еще в роли Христа! Даже и не заикайся нигде. Станешь невыездным и все!"

И еще раз о Гудвине великом

Книга Яковлева "Между прошлым и будущим", которую мы цитируем здесь, заметно отличается от обычных актерских мемуаров. Прежде всего, великолепным русским языком, высоким профессионализмом настоящего литератора, а не "звезды", диктующей свой текст литературному "негру". А еще тем, что хотя там в центре повествования остается, конечно, сам автор, но "живет" он в этой книге на фоне жизни страны, Москвы, любимого вахтанговского театра и любимой киностудии "Мосфильм", в окружении огромного числа других людей - родных, друзей, учителей, тех, кто помог войти в искусство и остаться в нем. Противоречивая фигура Ивана Пырьева, сломавшего судьбы и жизни не одного кинематографиста, но и много сделавшего для явления, вошедшего в мировую историю под названием "советское кино", заняла в этом повествовании одно из важнейших мест.

Приведем еще один отрывок из книги, ярко характеризующий характер и стиль поведения всесильного "киногенерала" Ивана Пырьева. "Связана эта история с моей первой работой у Эльдара Рязанова, вернее, с тем, что ей предшествовало. Рязанов готовился к съемкам комедийного фильма "Человек ниоткуда". Как известно, сам великий комедиограф Иван Александрович Пырьев направил начинающего кинорежиссера Эльдара Рязанова в комедийный жанр, который ему (Пырьеву) очень хотелось поддержать. После фантастического успеха рязановской "Карнавальной ночи" жанр комедии нужно было снова двигать вперед. Так возникла идея фильма "Человек ниоткуда". Почему-то Рязанов пригласил меня в этот фильм на роль Поражаева. Я прочел сценарий, роль мне не понравилась. Мне казалось, что роль служебная, да и занятость в театре была огромная, поэтому я отказался. Вдруг мне звонят с "Мосфильма" и просят приехать для разговора с Пырьевым. Теряясь в догадках, конечно, еду. Вхожу в огромный кабинет директора "Мосфильма". Иду по длинной ковровой дорожке. Где-то в углу маячит стол, около него - Пырьев. Не успев сделать и двух шагов, замираю на месте, потому что он, выйдя из-за стола, бухается на колени и ползет ко мне навстречу, норовя поцеловать мой ботинок. Он неловкости я попятился, а он смотрит на меня снизу и так протяжно, по слогам, иезуитски улыбаясь, подвывает: "Сни-май-ся у Ря-за-но-ва!" Ну тут уж как откажешься? Такой вот анекдот. А не съерничай тогда Иван Александрович, я бы так и не согласился сниматься в этом фильма. И не знаю, как бы уж шла дальнейшая работа над созданием советских комедий, но мне-то уж точно больше бы у Рязанова сниматься не довелось, ни в "Гусарской балладе", ни в "Иронии судьбы".

Эльдар Александрович очень любит своих актеров, трогательно заботится о них, и уж коли человеку повезло сняться у него один раз, он будет стараться привлечь его к работе и второй, и третий раз.

Точно так же, если что не сложилось, а тем более ему отказали однажды, такого "предательства" Рязанов не прощает. Я отказался когда-то сниматься в "Гараже" (сценарий показался мне неоправданно "чернушным"), и с тех пор - так складывается - мы больше вместе не работаем.

Самое дорогое

В огромном количестве ролей в кино и в театре есть что-то особенно дорогое Вам, часто спрашивают Юрия Яковлева. "Есть, конечно, - отвечает актер, - но это не Ипполит. Очень люблю Стиву Облонского в фильме Зархи "Анна Каренина". Этот открытый всем людям, мягкий, добрый человек - очень близок мне, это мой характер. Очень дороги мне были спектакль "Анна Каренина", который ставил не нашей сцене Роман Виктюк, и моя роль в нем. Я играл Каренина. Это была очень необычная работа, Виктюк по-новому взглянул на все образы, и Каренин у него - это не тупая машина, давящая все живое на своем пути, а человек, искренне любящий Анну, страдающий от ее предательства. Таким я его и играл. Вообще, спектакль был выдающимся. Очень жаль, что вмешательство на последних этапах подготовки тогдашнего руководителя Вахтанговского театра Евгения Рубеновича Симонова мало что оставило от этого шедевра. Очень интересной могла бы оказаться, в конце концов, наша работа с Юлечкой Борисовой над модной тогда, в 60-е годы, во всем мире пьесой Уильяма Гибсона "Двое на качелях". К сожалению, Минкультуры тогдашнее не разрешило нам выпустить этот спектакль. Кстати, это было еще в эпоху, когда театром руководила такая мощная, талантливая личность, как Рубен Симонов, умевший к тому же как-то побеждать советских театральных начальников. А здесь не получилось. Когда Рубен Николаевич отправился "в верха" защищать спектакль и в качестве основного аргумента привел тот факт, что, мол, "негоже снимать спектакль, в котором занята депутат Верховного Совета СССР Юлия Константиновна Борисова", ему тут же возразили: "Негоже, чтобы советский депутат играла американскую проститутку".

"А вообще, если говорить в целом, для меня театр дороже, чем кино, и если там что-то не сложилось, особенно обидно. Может быть, потому, что я до сих пор, - говорю это искренне, - не понимаю, как это я угодил в актеры, да еще в театральные. С моей стеснительностью, нелюбовью к откровенничествам всякого рода, к тусовкам. И никто ведь в семье, да и в предках, не интересовался театром. То есть здесь я не совсем прав - очень интересовался отец. Но не сделал из этого себе профессию, стал юристом".

Из прошлого

"Счастливого детства не было. Но воспоминания прекрасные. Потому что это было бездумное существование. Мы жили в переулках Каретного Ряда у Петровских ворот - я, мама, тетка, мамин брат. Дядька мой получил четырехкомнатную квартиру в так называемом маленьком филиале "Дома на набережной. Это была почти коммуналка, с той только разницей, что все многочисленные ее жильцы были из одной семьи".

Сталинские репрессии, конечно же нас коснулись. Мой дядька, в квартире которого мы жили, был одним из ближайших помощников Кирова. Когда в 1934 г. Кирова убили, его сразу же арестовали. Через много лет - в 60-х - я случайно увидел его в кинохронике. Это был шок! Я его узнал сразу, он сидел в первом ряду рядом с Кировым. Не заметить его было нельзя. Попросил вернуть пленку, потом сделали стоп-кадр. Никаких сомнений не было. Кто еще мог быть рядом с Кировым? Его правая рука - Авраамий Михайлович Иванов.

После дядиного ареста наша жизнь резко изменилась. Мама работала в кремлевской столовой диетсестрой. Совершенно странным образом ее не арестовали и не выслали, но попросили с работы. Директором этой столовой был ее приятель. Он сказал: "Олечка, немедленно подавайте заявление, а то все плохо кончится - загремите в места не столь отдаленные". Она ушла. Сестра Климента Ворошилова устроила ее медсестрой в поликлинику Высшей партшколы при ЦК КПСС.

Второгодник

Я учился в школе рабочей молодежи и одновременно работал. Годы военные - голодные. Шел 1943 г., мы только что приехали из эвакуации. У меня была начальная стадия дистрофии. Мы в эвакуации жутко голодали. Все, что вывезли с собой, выменяли на самое простое - хлеб, масло, мед, молоко. Все с себя продали. Не умирать же. Неизвестно, где лучше было - на фронте или в тылу. Когда вернулись в Москву, было очень тяжко. Мама не работала. Мне пришлось остаться на второй год - просто не было сил учиться. Не было! Ни мозг, ни организм не работали. Я ушел из школы, поступил в вечернюю школу рабочей молодежи. Вечерами учился, а утром работал в гараже при посольстве США - помощником у двух американских механиков. Ребята были классные. Сначала заправлял машины, потом они стали мне доверять мелкий ремонт, потом посложнее, а потом я уже работал один, без руководства.

С удовольствием вспоминаю это время.

Звезд полно - артистов нет

Ну, а уж потом, когда поступил в Щукинское училище, а затем и был принят в Вахтанговский театр, - тут даже говорить нечего, основным, главным всегда оставался театр. Часто мне снились мои роли. Я вставал, записывал мизансцены. Мы же не делали спектаклей - скороспелок. Готовили премьеры долго. И я иногда месяцами мучился, не знал, как играть ту или иную сцену, а ночью решение само приходило мне в голову, и я скорее записывал его, чтобы не забыть.

Так учили нас относиться к своему делу наши великие учителя - Мансурова, Ремизова, Захава. Диплом я получил с отличием. Когда Борис Захава вручал мне его, он сказал: "Времени было мало, еще бы годик и настоящий артист получился бы". Это выпускнику-то, отличнику. Они действительно создавали артистов, а сейчас больших артистов нет или почти нет, новых нет. Одни "звезды". Звезд полно - артистов - мало.

Парадокс - почему, когда было нельзя, выдающиеся личности рождались, высокие темы поднимались, а когда все можно, то и сказать нечего, и предъявить особо некого. Хотя, что я говорю? У нас бесконечные "великие, гениальные, звезды", просто, куда ни глянь - всюду звезды! Звездные дорожки с отпечатками "великих" рук, бесконечные премии с разными названиями.

Раньше я часто ходил в театр. Смотрю спектакль (имея, к счастью, редкое для моей профессии умение быть просто зрителем), а после становлюсь опять актером. И всегда мерилом отношения к виденному было: хотел бы я играть в этом спектакле?

Сейчас я хожу в театр редко. Но то, что я смотрю и в театре, и по телевизору, чаще всего поражает своим непрофессионализмом, плоскими мыслями, тем самым желанием "удивить", шокировать, эпатировать - не знаю, как еще это назвать. И мне не приходит в голову задать вопрос о желании играть, потому что ответ ясен заранее.

Обозреватель Нина Коваленко

FacebookВ КонтактеTwitterGoogle PlusОдноклассникиWhatsAppViberTelegramE-Mail
Культура
"Тренер": один в поле воин"Тренер": один в поле воин
В российский прокат вышел дебютный фильм Данилы Козловского в качестве режиссера с ним же в главной ролиПодробнее
Минкультуры РФ предложило запустить сериал или фильм о событиях в ДонбассеМинкультуры РФ предложило запустить сериал или фильм о событиях в Донбассе
Министерство ждет хороших сценариевПодробнее
10 главных фильмов юбилейного Московского кинофестиваля10 главных фильмов юбилейного Московского кинофестиваля
Важные ленты из программ Берлинского кинофестиваля, фильм от автора "Таксиста" и Брюс Ли с БергманомПодробнее
Андрей Звягинцев вошел в жюри Каннского кинофестиваляАндрей Звягинцев вошел в жюри Каннского кинофестиваля
Председателем жюри в Каннах в этом году станет актриса Кейт БланшеттПодробнее
Поддержка фигурантов дела "Седьмой студии" стала главной темой церемонии награждения "Золотой Маски"Поддержка фигурантов дела "Седьмой студии" стала главной темой церемонии награждения "Золотой Маски"
На церемонии почтили память недавно скончавшегося Олега ТабаковаПодробнее
Директор фестиваля "Золотая маска" выступила в поддержку фигурантов дела "Седьмой студии"Директор фестиваля "Золотая маска" выступила в поддержку фигурантов дела "Седьмой студии"
Мария Ревякина пожелала Серебренникову, Апфельбаум и другим обрести возможность свободно работатьПодробнее
Недвижимость
Последние новости