Игорь Бутман приглашает в Кремль любителей джаза

Главный джазовый человек в России, непревзойденный саксофонист и бэнд-лидер Игорь Бутман готовится отметить 50-летний юбилей. В честь этого события 27 октября на сцене Государственного Кремлевского дворца состоится грандиозное шоу

Игорь Бутман приглашает в Кремль любителей джаза

Москва. 20 октября. INTERFAX.RU. Накануне юбилея Игорь Бутман дал интервью джазовому обозревателю "Интерфакса" Владимиру Косареву. Разговор состоялся в известном клубе Бутмана на Чистых прудах, где в этот вечер, как всегда по понедельникам, выступал его биг-бэнд. В зале было многолюдно, но это были не любители джаза, а сотрудники какого-то банка, которые проводили там свой корпоративный вечер. Начав программу с бессмертного Сент-Луис Блюз Уильяма Хэнди, оркестр отыграл в таком драйве и с таким настроением и накалом, что, казалось, это был не обычный корпоратив, а, как минимум, престижный фестиваль мирового уровня.

В перерывах между сэтами мы и поговорили.

- Игорь, я впервые вас увидел году так в 78-м на джазовом фестивале в Донецке, где вы играли в составе известного питерского музыканта Давида Голощекина. Помню, не смотря на юный возраст, вы произвели впечатление классного саксофониста. А как вы начинали? Почему избрали джаз и почему саксофон?

- Я бы назвал это судьбой. Отец был очень музыкальным человеком, играл на барабанах и фортепиано – не профессионально, но вполне прилично. И дедушка был скрипачом в оркестре Марининского театра, а потом регентом церковного хора. Они часто со мной говорили о музыке. От отца я впервые услышал о джазе и даже об одном из самых тогда известных саксофонистов Геннадии Гольштейне. Дед джаз не любил, но и не отрицал его – понимал, талантливое исполнение или нет. Так что дорога была предопределена. В 1976 году, после окончания музыкальной школы поступил в училище в класс Геннадия Гольштейна, сменил кларнет, на котором учился ранее, на саксофон. Еще студентом начал играть в ансамбле Давида Голощекина. Они и стали моими главными учителями и наставниками.

- Ленинград всегда считался городом высокой культуры. Была ли там в то время какая-то особая джазовая атмосфера?

- Нет, конечно, никакой такой атмосферы не было. Но джазовый клуб "Квадрат" существовал. Его создал замечательный, даже легендарный человек Натан Лейтес - его знали все поклонники джаза в СССР как пропагандиста этой музыки, коллекционера джазовых пластинок, автора многих статей, которые распространялись среди джазфанов. Но джаза было очень мало, особенно живого – он все еще находился как бы под запретом.

- В начале своей творческой карьеры вы участвовали в концертах и записях группы Сергея Курехина "Популярная механика". Он был известным музыкальным радикалом, крутым авангардистом. И многие другие отечественные джазмены были увлечены новыми музыкальными идеями, поисками новых форм и стилистических возможностей. Как вас миновало увлечение авангардом? Может быть потому, что Геннадий Гольштейн был приверженцем классического джаза?

- Нет, Гольштейн тоже увлекался Эриком Долфи, Орнеттом Коулменом. И его знаменитая пьеса "На завалинках" написана и исполнялась в авангардном духе. Почему он не пошел дальше в этих поисках – может быть, не нашел достойных партнеров для своих экспериментов.

Что касается моего отношения к авангарду – я никогда не чувствовал, что мне нравится эта музыка. Я ее мог играть, и мне было приятно работать с таким талантливым человеком как Сергей Курехин, но это было не мое. Творческие задачи, которые ставили перед собой наши авангардные музыканты, казались мне неинтересными. Я больше думал, как сыграть гармонию, как ее обыграть мелодически, ритмически… А авангард не требовал такого серьезного отношения. Я не находил в этой музыке профессионализма, глубины. К тому времени в авангарде уже все было сказано Колтрейном, Коулменом, другими их сподвижниками, уже все границы были разрушены… Но создать новое дано далеко не всем. Когда музыкант не может сыграть элементарный блюз и пытается выдать что-то заумное, я вижу в этом профанацию. Для меня это детский сад. И в том, что делал Курехин, мне была важна прежде всего музыкальная составляющая, а не театр и не шоу.

- Вам повезло, что вашими первыми наставниками были такие прекрасные музыканты, яркие личности, как Геннадий Гольштейн, Давид Голощекин. А сейчас вы поддерживаете с ними отношения?

- Конечно. Голощекин будет участником моего юбилейного концерта, который через неделю состоится в Кремле. И с Гольштейном часто общаемся, спорим иногда.

- О чем спорите?

- Да о многом. Например, он считает, что нельзя проводить юбилейный концерт в Кремле по той причине, что там были съезды коммунистической партии, много чего еще… Но я рассуждаю иначе. Столько в нашей жизни, в нашей истории было несправедливостей, трагедий, что если об этом думать, то надо родиться и тут же застрелиться… Сегодня Кремлевский концертный зал – главная артистическая площадка в стране, самая престижная и почетная, потому я и выбрал ее.

- Игорь, в 26 лет уже именитым музыкантом вы уехали в США. До этого успели поработать в лучших советских джазовых коллективах – оркестре Лундстрема, знаменитом ансамбле "Аллегро" Николая Левиновского. Принимали участие в гастрольных программах знаменитых американских джазменов: Чика Кориа, Дейва Брубека, Гэри Бертона, Гровера Вашингтона, Луи Беллсона, Пэта Мэтини. Как вы попали в Бэркли (The Berklee College of Music) – лучшую в мире джазовую школу?

- Я жил в Бостоне со своей американской супругой. Поступить в Беркли (она находится тоже в Бостоне) мне предложил Гэри Бертон, с которым я к этому времени был хорошо знаком. Он добился бесплатного обучения для меня, я был на полном обеспечении. Беркли научила очень многому, это потрясающая джазовая школа с великолепной системой образования, проверенной временем и постоянно развивающейся. В ней тебя учат быть индивидуальностью, ярким артистом. А главное, я там встретился с прекрасными музыкантами, с которыми и сейчас поддерживаю творческие отношения.

Я закончил школу сразу по двум специальностям: концертный саксофонист и композитор, получил степень бакалавра музыки. Моя композиция French Connection, написанная во время учебы, понравилась Гроверу Вашингтону, и он включил ее в свой альбом. Я участвовал в его записи, а позднее выступал с ансамблем Гровера на многих джазовых фестивалях в США и даже в самом престижном джаз-клубе Нью-Йорка Blue Note.

- В Америке вы играли со многими великими музыкантами: Арчи Шеппом, Пэтом Мэтини, Джо Ловано, работали в оркестре знаменитого Лайонела Хэмптона. А с кем еще мечтали бы поиграть?

- Из ныне живущих с удовольствием сыграл бы с Херби Хенкоком, может быть, с Уэйном Шортером. Практически со всеми остальными звездами первой величины я играл.

- Ваша музыкальная карьера в США развивалась более чем успешно. Что заставило покинуть родину джаза?

- Я тогда часто приезжал в Россию. Стали завязываться творческие, бизнесовые контакты. Полюбил женщину, которую звали Оксана…

- "Вальс для Оксаны"?

- Да, "Вальс для Оксаны" - эту пьесу я посвятил женщине, которая стала моей женой. И времена в России наступили другие, это была уже свободная страна - играй с кем хочу, делай, что хочу. Оксана не смогла вовремя получить визу. А когда получила, я уже оброс музыкальными связями, интересными проектами, стал много работать. Никакого политического, экономического, творческого смысла уезжать уже не было.

- Изменились ли ваши творческие взгляды, музыкальные пристрастия после того, как вы обосновались в России?

- Не думаю. Может быть, я стал больше играть классику. Но мне и сейчас нравится слушать, исполнять музыку, которую я всегда любил. До сих пор мои любимые группы из рока это Deep Purpl и немного Led Zeppelin. И в джазе то, что любил, продолжаю любить.

Просто жизнь стала гораздо насыщеннее. Я узнал много интересных людей из музыкантов, других сфер искусства, политики, бизнеса, сблизился с ними. Так что мои вкусы не изменились. Появился жизненный, профессиональный опыт. Я стал более зрелым как музыкант, руководитель оркестра, джазовый продюсер.

- Эволюционировал ли ваш исполнительский стиль?

- Надеюсь, что он стал совершеннее. Я много работаю, слушаю много музыки, постоянно ищу что-то новое. Но я часто прослушиваю свои старые записи, и они мне нравятся - достаточно бодрые, с хорошей техникой. Возможно, я мудрею в своей игре, хочу, чтобы еще более красивым был звук, чтобы моя музыка стала более мелодичной. Раньше этому уделял меньше внимания, а сейчас с возрастом для меня это очень важно. Нравится много импровизировать, виртуозничать.

- Яркий эпизод в вашей творческой биографии – выступление перед российским и американским президентами. Билл Клинтон тогда назвал вас "самым великим джазовым саксофонистом из ныне живущих".

- Было такое. В мае 1995 г. я был удостоен чести выступать в Грановитой палате Кремля перед Борисом Ельциным и Биллом Клинтоном. Мы должны были исполнить одну пьесу, но президентам наша игра понравилась, и они попросили продолжить. Потом мне пришлось еще выступать перед президентами США и России. Клинтон даже написал в своей книге, что это был один из лучших джазовых концертов в его жизни.

Недавно я прочитал, что Билл Клинтон выпустил CD The Bill Klinton Collection: Selections from the Clinton Music Room, куда включил 20 своих любимых джазовых композиций. Четвертая пьеса на этом диске – моя Nostalgie в моем исполнении. Так я попал в один ряд с Джоном Колтрейном, Майлзом Дэвисом и другими звездами первой величины.

- Интересна и история вашего знакомства с Гровером Вашингтоном во время его первого приезда в СССР.

- С ним меня познакомил Сергей Курехин. Это было в 1986 г., когда Гровер проездом в Ригу буквально на час остановился в Ленинграде. Тогда знаменитый музыкант и пригласил меня на свой концерт в Риге. Когда мы с друзьями приехали в столицу Латвии, оказалось, что в списках на проход нас нет, билетов не достать. Случайно встретили у концертного зала атташе по культуре посольства США Марка Тэплина. Он пытался объяснить охранникам, что если меня не пустят, Гровер Вашингтон отменит концерт. С огромным трудом удалось попасть в артистическую к Гроверу. Первое, что увидел там - потрясающие саксофоны известной фирмы, о которых может только мечтать любой саксофонист. Спрашиваю: Гровер, можно мне попробовать. Говорит: ну пробуй. Только сыграл первые ноты, он схватил свой тенор и мы стали играть дуэтом. Рядом оказалось американское телевидение, начали нас снимать, спрашивают, кто я такой. Вот так попал в историю.

- Считаешь ли ты себя новатором в джазе, музыкантом, который расширил в чем-то творческие горизонты?

- Конечно нет. Я не могу сравнивать себя с Джоном Колтрейном или Орнеттом Коулменом. Возможно, мое новаторство заключается в том, что мы с нашим биг-бендом впервые в России начали играть на профессиональной сцене музыку советских композиторов. У нас недавно вышел диск с музыкой из советских мультфильмов. Теперь обратились к русской классике - исполняем произведения Римского-Корсакова, Кабалевского , Чайковского, Мусоргского, Бородина. Так что в музыкально-репертуарном плане, может быть и можно считать то, что я делаю новаторством. Но в полном смысле этого слова новатором себя назвать не могу, как бы этого ни хотел.

- В вашем джаз-клубе нередко можно увидеть крупных чиновников, членов правительства, известных бизнесменов и олигархов. Вы дружите с ними, пользуетесь их поддержкой, материальной помощью?

- Прежде всего это очень интересные люди – в мире большой политики и бизнеса редко встретишь глупцов. Почти все они мои ровесники, знают и любят джаз, ценят мое творчество. Для меня почетно и приятно, когда они приходят ко мне. Конечно, мы не пьем с ними каждый день чай или водку. Обсуждаем какие-то важные вопросы и, когда у меня есть новые проекты, иногда они меня поддерживают и морально, и материально.

- Как ваши близкие относятся к джазу?

- Жена любит то, что я делаю. Она научилась понимать джаз, живет моей музыкой, бывает почти на всех концертах с новыми программами. Советует, поддерживает. И сыновья проявляют интерес. Старший - Даниил не хочет заниматься музыкой, но с удовольствием слушает, ему нравится ходить на концерты.

- Что вы считаете своей миссией в джазе?

- Мне очень нравится эта музыка, и я хочу ее донести до как можно большего числа людей, поделится своей любовью. Джаз дает столько радости, так успокаивает или возбуждает в хорошем смысле слова. Мне приятно, когда люди восторгаются нашей игрой, переживают, даже плачут от музыки. Это и есть моя миссия. Никакой другой нет. Мне бы очень хотелось, чтобы в России больше любили джаз, больше его играли. Смотришь иногда на публику: люди приходят с одними лицами – усталыми, озабоченными, а уходят радостные, одухотворенные. Уверен, что джаз делает их счастливыми.

Обозреватель Владимир Косарев

FacebookВ КонтактеTwitterGoogle PlusОдноклассникиWhatsAppViberTelegramE-Mail
Культура
Умер шведский диджей AviciiУмер шведский диджей Avicii
28-летней музыкант был найден мертвым в МаскатеПодробнее
"Тренер": один в поле воин"Тренер": один в поле воин
В российский прокат вышел дебютный фильм Данилы Козловского в качестве режиссера с ним же в главной ролиПодробнее
Минкультуры РФ предложило запустить сериал или фильм о событиях в ДонбассеМинкультуры РФ предложило запустить сериал или фильм о событиях в Донбассе
Министерство ждет хороших сценариевПодробнее
10 главных фильмов юбилейного Московского кинофестиваля10 главных фильмов юбилейного Московского кинофестиваля
Важные ленты из программ Берлинского кинофестиваля, фильм от автора "Таксиста" и Брюс Ли с БергманомПодробнее
Андрей Звягинцев вошел в жюри Каннского кинофестиваляАндрей Звягинцев вошел в жюри Каннского кинофестиваля
Председателем жюри в Каннах в этом году станет актриса Кейт БланшеттПодробнее
Поддержка фигурантов дела "Седьмой студии" стала главной темой церемонии награждения "Золотой Маски"Поддержка фигурантов дела "Седьмой студии" стала главной темой церемонии награждения "Золотой Маски"
На церемонии почтили память недавно скончавшегося Олега ТабаковаПодробнее
Недвижимость
Последние новости