Фотография как высший полет

Фотограф Лев Мелихов рассказывает, почему нет ничего сложнее портрета и почему он предпочитает черно-белую фотографию цветной

Фотография как высший полет

Москва. 29 июня. INTERFAX.RU - В одном доме на Таганке есть подвал, в котором происходят игры со временем. Фотограф Лев Мелихов приглашает к себе в мастерскую не только для того, чтобы создавать красоту. Его фотографии – проникновение в суть человеческой природы, раскрытие и узнавание того, кто перед ним. Во время неспешного разговора он поделился своими способами созерцания, размышлениями о жизни и образами реальности.

Про учителей

Я считаю своими учителями Илью Кабакова, Эрика Булатова, Булата Окуджава, Александра Солженицына. Но самый первый и главный учитель, конечно, Леонардо. Я не шучу. Я окончил художественную школу, потом архитектурный институт, а Леонардо, как был для меня иконой, так и остался. Все, что мы сегодня имеем в искусстве, – все от Леонардо да Винчи. Хотя представьте себе, сколько народу было вокруг Леонардо – вот десять человек пишут дерево, у девятерых великолепно, а у десятого гениально. В чем дело? В одном нюансе. Кто-то сказал, что искусство это "на чуть-чуть". Чуть вправо-влево, и гениально.

Про начало пути

Я родился в Волоколамске – крошечном деревянном городке на пять тысяч жителей, где все друг друга знают. Отец уехал на родину в Испанию, а мать говорила мне: "Сын, ты – мужчина". Закончив восемь классов, я понял, что я мужчина, купил билет до Иркутска и уехал. У меня было тридцать рублей, а билет стоил двадцать два пятьдесят. Через год я приехал в Москву и пришел в мастерскую к Илье Кабакову.

Про портрет

Есть у меня постулат, что серьезнее и сложнее портрета вообще ничего не существует.

В год я делаю всего несколько портретов, а бывает, что и ни одного! А бывают годы, когда я могу сделать десять-пятнадцать портретов и даже больше.

Я вырос по мастерским, как в романе Короленко "Дети подземелья", – подвалы-чердаки. И когда в конце 1980-х я понял, что народ начал уезжать из страны, кто в Америку, кто во Францию, тут я не на шутку перепугался. Они уедут, а у меня не останется настоящего портрета Булатова, Чуйкова, Кабакова. Портрет – это квинтэссенция, высший полет. Портрет – это вершина.

Помню, как я впервые увидел "Портрет брата" Казимира Малевича, – я чуть с ума не сошел от пронзающих ледяных глаз. Удачный портрет возможен только при личном контакте. Если во время съемки присутствует посторонний – ничего не получается. Особая история получилась с портретом Александра Исаевича Солженицына – передо мной была задача создать образ, который взаимодействовал бы глобально с каждым, такая русская икона. И я сделал из него Иоанна Крестителя – просто попросил его смотреть вниз и вбок. И мне это удалось, а сделал я всего пять кадров.

У меня принцип – я никогда не делаю кадровок. Если я нажал на "гашетку" – все! Всегда. Я – не репортер. Вырос я в то время, когда пленки почти не было, трясся над каждым кадром. За катушку тогда платили безумные деньги, и каждый кадр был на вес золота.

Про цвет

Цветной фотографией я занялся случайно на острове Итуруп, что на Курилах. У меня закончилась черно-белая пленка, а пошли безумные туманы, и я не смог уехать. В местном магазинчике скупил все цветную пленку, это была Fuji. Вернулся в Москву, посмотрел, что получилось, и при печати довел цвет до абсурда. Все мои снимки строятся на контрасте света и тени.

Про учеников

У меня не бывает одновременно больше двух учеников, это как с портретами – невозможно размениваться. У меня есть правило: если ты очень ленивый и не хочешь делать добра, говна не делай, – и уже хорошо. Я не преподаю, но учу. Но научить можно только при условии, что у человека есть способность "видения" и ментально он мне близок. Так, например, получилось с Сергеем Ястржембским, учу его уже на протяжении шести лет.

Про настоящее

Я всегда снимаю портреты. Я никого специально не снимаю – жизнь сводит. Я – черно-белый фотограф. Думая, тут дело в моей прапамяти, которая глубоко во мне сидит. Черно-белая фотография не просто мне нравится, я люблю ее! В конце мая выходит моя новая книга – двухтомник, 500 полос, называется "Знак и фигура моей эпохи или книга про нас".

Беседовала Евгения Голембиевская

FacebookВ КонтактеTwitterGoogle PlusОдноклассникиWhatsAppViberTelegramE-Mail
Культура
"Тренер": один в поле воин"Тренер": один в поле воин
В российский прокат вышел дебютный фильм Данилы Козловского в качестве режиссера с ним же в главной ролиПодробнее
Минкультуры РФ предложило запустить сериал или фильм о событиях в ДонбассеМинкультуры РФ предложило запустить сериал или фильм о событиях в Донбассе
Министерство ждет хороших сценариевПодробнее
10 главных фильмов юбилейного Московского кинофестиваля10 главных фильмов юбилейного Московского кинофестиваля
Важные ленты из программ Берлинского кинофестиваля, фильм от автора "Таксиста" и Брюс Ли с БергманомПодробнее
Андрей Звягинцев вошел в жюри Каннского кинофестиваляАндрей Звягинцев вошел в жюри Каннского кинофестиваля
Председателем жюри в Каннах в этом году станет актриса Кейт БланшеттПодробнее
Поддержка фигурантов дела "Седьмой студии" стала главной темой церемонии награждения "Золотой Маски"Поддержка фигурантов дела "Седьмой студии" стала главной темой церемонии награждения "Золотой Маски"
На церемонии почтили память недавно скончавшегося Олега ТабаковаПодробнее
Директор фестиваля "Золотая маска" выступила в поддержку фигурантов дела "Седьмой студии"Директор фестиваля "Золотая маска" выступила в поддержку фигурантов дела "Седьмой студии"
Мария Ревякина пожелала Серебренникову, Апфельбаум и другим обрести возможность свободно работатьПодробнее
Недвижимость
Последние новости