Интервью

Анатолий Чубайс: "Роснано" нужны проекты с высокой доходностью, иначе инвесторы нам денег не дадут"

Глава компании "Роснано" Анатолий Чубайс рассказал "Интерфаксу" об успехах и неудачах компании, а также о планах на будущее

Анатолий Чубайс: "Роснано" нужны проекты с высокой доходностью, иначе инвесторы нам денег не дадут"
Фото: РИА Новости, Григорий Сысоев

Москва. 29 января. INTERFAX.RU - "Роснано", созданное государством в 2007 году для коммерциализации нанотехнологических разработок, за свою недолгую историю уже пережило несколько серьезных преобразований, инициированных как извне (превращение из госкорпорации в ОАО), так и изнутри. В интервью "Интерфаксу" в кулуарах Всемирного экономического форума в Давосе глава компании Анатолий Чубайс рассказал о параметрах новой стратегии и целях, которых "Роснано" хочет достичь, а также о своих собственных планах.

— Неожиданно бурную реакцию вызвала недавняя новость о реорганизации управления "Роснано", о том, что "Чубайс уходит". Понятно, что это не так, что речь идет о передаче полномочий управляющей компании, которую вы же возглавляете. Но случившееся дает повод спросить: вы сами для себя устанавливали какой-то временной горизонт руководства "Роснано"? Когда вы поймете, что задачу выполнили и вам это больше не интересно?

— Меня сильно удивили комментарии на это скромное событие — передачу полномочий руководителя "Роснано" управляющей компании со мной во главе. Я прочел много немыслимой аналитики по этому поводу. Вообще эта печальная штука свидетельствует о том, что доля профессиональной аналитики в совокупности того, что называет себя аналитикой, небольшая. Ну ладно, это эмоции. По существу ответ следующий. Все наши стратегические документы рассчитаны на период 2014 - 2020 годов. Причем они содержат рабочие и легко проверяемые параметры, в том числе финансовую модель, параметры IRR и так далее. Моя задача в том, чтобы эти планы реализовать. Документы заканчиваются 2020 годом. Я для себя ровно так и планирую.

В свое время в РАО ЕЭС тоже мало кто верил, что компания будет ликвидирована. Был даже один член правления, который вплоть до 2008 года на заседаниях любил время от времени сказать: ну, Анатолий Борисович, мы-то с вами понимаем, что ликвидации компании, в которой мы зарабатываем деньги, конечно же, не будет. Тем не менее 30 июня 2008 года она была закрыта, и все поставленные цели были достигнуты. То же самое я думаю про "Роснано". У нас задачи здесь, поверьте, очень непростые: нужно собрать 150 млрд рублей частных инвестиций, и не в нефть, газ или алмазы, а в нанотехнологии. Это очень непросто, тем не менее мы на это нацелены, и сам для себя я связываю свои планы с этой задачей.

— В 2013 году выпуск нанопродукции портфельными компаниями "Роснано" совпал с плановым показателем — 50 млрд рублей, тогда как в 2012 план был в 2,5 раза перевыполнен — 25 против 10. Какие ожидания на 2014 год и нет ли с учетом того, что необходимый для выполнения плана абсолютный прирост увеличивается, угрозы вашему целевому ориентиру в 300 млрд рублей к 2015 году?

— Конечно, в динамике от 0 до 300 миллиардов в какие-то годы отклонения точно возможны. Но вы правы, пока мы идем с опережением, я, кстати, думаю, что по 2013 году небольшое опережение все-таки будет (ждем данных от Росстата на этот счет). Дальнейшая динамика - 50, 100, 300 миллиардов — сложна, но кое-что нам облегчит ее достижение. Дело в том, что внутри объема нанопродукции будет не только часть, созданная нашими портфельными компаниями. Если мы инвестируем в крупную компанию, которая выпускала нанопродукцию и без нас, то будет учитываться как продукция производственной линии, созданной с нашим участием, так и остальная нанопродукция этой компании. Хочу откровенно сказать, что в этих 300 будет и то и другое, и это не какой-то трюк. Это открыто обсуждалось с нашими стейкхолдерами, в том числе с Минэкономразвития, которое профессионально разбирается в этой теме.

Существует, если упрощать, два типа проектов. Один тип проекта: начали с нуля, не было ничего, кроме трех ученых-энтузиастов. Сегодня есть предприятие "Оптоган" (Санкт-Петербург), которое не возникло бы без нас. А есть, например, "Новомет" (Пермь) — очень серьезная промышленная компания, возникшая до нас, с большим объемом нанопродукции. Она изготавливает уникальные погружные насосы с применением технологии порошковой металлургии. Мы инвестировали, они развили технологию, к порошковой металлургии добавили покрытия и увеличили объем выпуска продукции. И там не сразу скажешь, какая часть наша, а какая не наша.

Сейчас, прямо скажем, мы сфокусированы прежде всего на крупных проектах, будем инвестировать в крупные предприятия. Только что подписали проект с Челябинским трубопрокатным заводом, обсуждаем крупный проект с КамАЗом. Внутри таких масштабных проектов будет часть, непосредственно созданная нашими инвестициями, а часть ранее существовавшая. С учетом этой особенности, я думаю, мы достигнем ориентира в 300 млрд рублей в 2015 году.

— Какие у вас планы по объему продукции на 2014 год?

— На 2014 год у нас 100 млрд рублей.

— Вы упомянули проект с "КамАЗом", о нем что-то можно сказать?

— Он пока еще в ранней стадии, не одобрен. Пока мы обсуждаем его с Сергеем Когогиным (гендиректор "КамАЗа". — ИФ). Как говорят эксперты и сам Сергей Когогин, который один из лучших автомобильных специалистов в стране, наше автомобилестроение при всем его прогрессе за последние 10 - 15 лет сегодня лишено одного важнейшего передела — литья. Исходные заготовки для корпусов цилиндров и трансмиссий изготавливаются из зарубежного литья. Создание современного литья способно не только обеспечить импортозамещение, но и существенно увеличить КПД двигателей. "КамАЗ" всерьез думает о крупном проекте строительства нового литейного передела, который может использоваться и для поставок на другие российские автопредприятия, в том числе на легковой автопром. Мы будем этот проект прорабатывать.

— Вы уже стали совладельцем управляющей компании "Роснано" с небольшим пакетом. Определен ли круг топ-менеджеров, которые вместе с вами станут ее совладельцами?

— Я действительно совладелец ООО "Управляющая компания "Роснано", но по техническим соображениям, просто потому что "Роснано" по закону не может быть его единственным учредителем. В 2014 году менеджмент должен приобрести до 10% УК, и мы на это нацелены. Назвать вам имена покупателей я пока не готов, но могу рассказать идеологию. Это должно быть партнерство, как все GP, которые работают в индустрии private equity. Партнерство предполагает ограниченное количество участников, на первом этапе 5 - 6, вряд ли больше. Это люди, готовые достать из кармана деньги и купить по рыночной цене управляющую компанию. Что такое рыночная цена? Мы как раз сейчас в стадии, когда с ней все ясно. Единственный актив УК — это договор на управление "Роснано". Его параметры мы полгода прорабатывали с министерствами и ведомствами. Это, по сути, договор на управление с денежным потоком. Cash flow прогнозируем по бизнес-плану до 2020 года, и это позволяет посчитать сегодняшнюю стоимость компании по методу DCF (дисконтируемых денежных потоков). Я считаю справедливым и правильным, чтобы партнеры приобретали компанию на старте по этой цене. И я считаю справедливым и правильным, чтобы они же получили опцион на то, чтобы по этой же цене и дальше наращивать свою долю. Тем самым и возникает правильная мотивация: оценка компании вырастет — это upside и мотивация для партнеров. С другой стороны, возможен и downside.

Это как раз та система мотивации, которой нам не хватает сегодня. Сегодня мы живем так: задался проект, например, "Ниармедик Фарма": классная компания, создавшая российский инновационный нанопродукт "Кагоцел", это upside, за него положена премия. Но у нас есть и неудачи, к сожалению.

— Вы же говорили, что будете депремировать за неудачи.

— Само собой, мы и депремируем. Провалился проект, в который вложено не один и не десять миллионов, а мы аж на 50 тысяч рублей депремировали сотрудника. Или мы даже с ним расстались, такое тоже бывало. Но это неадекватно, неправильно — должна быть ключевая часть менеджерской команды, которая зарабатывает большие деньги, если проект удался, или теряет свои деньги, если не сумела его довести до ума. Именно поэтому я считаю приобретение менеджментом долей в УК правильным балансом мотиваций, который мы хотим изначально заложить в УК, тем более что это классическая для индустрии схема.

— То есть сумма, которую менеджеры заплатят за эти стартовые 10%, будет достаточно существенной, чтобы их потери в случае снижения стоимости компании были заметны?

— Конечно. Если мы правильно прикидываем для себя цену компании, то речь идет о вполне ощутимых и заметных деньгах.

— Опцион на какой максимальный пакет получат менеджеры?

— Идею опциона мы включили в бизнес-план, но она требует еще и опционного соглашения. Поэтому там есть еще чего прорабатывать. Базовые параметры таковы: менеджменту разрешается нарастить долю до 49% к 2015 году, но дальнейшее увеличение возможно только в случае выполнения ориентира 300 млрд рублей в 2015 году. Логика государства совершенно понятна. Нас создавали, чтобы эту задачу решить. Если решили — берите управление, не получилось — нет.

— В этом году планировалось создать первый инвестфонд на 7 млрд рублей, в котором УК будет GP, а "Роснано" — одним из LP. В качестве возможных соинвесторов назывались различные компании. Вы уже определились с созданием этого фонда?

— У меня в Давосе была встреча с одним из потенциальных LP этого фонда. Я не хотел бы называть имена по понятным причинам, но сейчас параметры фонда детально обсуждаются. Он стартовый и создается по облегченной конструкции — один к одному. То есть объем денег "Роснано" и объем привлеченных средств будет равным. В дальнейшем пропорция будет меняться в пользу привлеченных средств, и к 2020 году их доля должна вырасти до 80%. Однако до сих пор некоторые серьезные люди в индустрии, к которым я отношусь с уважением, говорят: "Ребята, вы фонд один к одному не создадите". Один из крупнейших консалтеров говорит нам всерьез: "Первый фонд вы можете создать года через три, не раньше. Вы не сможете поднять денег". Посмотрим.

— У вас уже есть договоренности?

— У нас пока ни с кем нет договоренности. Продолжается переговорный процесс, поэтому я бы не хотел называть имена. Договоренность появится, когда управляющая компания станет GP и подпишет договор на создание фонда. Пока в управляющей компании работает один человек — я.

— Вы не планируете привлечь РФПИ, который сейчас во многих проектах участвует?

— Они молодцы, за очень короткий срок смогли поднять большие деньги, в том числе от суверенных фондов. Однако они для нас не инвестор. Я не могу у РФПИ пытаться деньги получать, это неправильно. Другое дело, что мы можем привлечь инвестиции РФПИ в один из наших проектов. Мы, кстати, обсуждаем по крайней мере один проект такого рода, но это другое.

— Вы рассматриваете возможность привлечения в качестве финансовых партнеров крупных венчурных фондов, у которых есть культура работы с инновационными компаниями, например Sequoia?

— Венчурный фонд — это управляющая компания (GP), которая собирает деньги фонда. Возможно ли получить какие бы то ни было деньги венчурных фондов к нам, в наш фонд? Нет. Это противоречит принципам индустрии, в ней невозможны ситуации, когда венчурный фонд вкладывается не в проект, а в другой фонд.

Возможна схема, которая называется СоGP. Тогда управляющая компания "Роснано" или специально созданная для этих целей "дочка" управляющей компании организует партнерство с управляющей компанией венчурного фонда. Они вдвоем формируют совместную управляющую компанию. В таком случае УК "Роснано" привлекает деньги ОАО "Роснано", а ее партнер GP — средства других LP. И на ранних этапах работы УК "Роснано" эта схема даже более работоспособна, чем привлечение LP только нашими силами, так как у нас пока мало опыта. Мы всерьез думаем над такой схемой.

— Вы не видите проблему в том, что "Роснано" привлекает инвесторов с рынка, имея при этом жесткий ориентир — 300 млрд рублей выручки в 2015 году? Ведь инвесторам, по идее, не интересно, какой должен быть объем выпуска нанопродукции в России. Им интересен возврат на капитал. И когда вы будете им объяснять: "Вот нам сюда тоже надо бы инвестировать, потому что в потенциале это плюс к нашим миллиардам", - они вам ответят: "Ребята, здесь нам риск кажется слишком высоким…"

— Вы просто на 100% попали в точку. Это и было одной, может быть, из самых сложных задач, которую мы должны были решить, вырабатывая бизнес-план и стратегию. Мы действительно попадаем именно в это противоречие. Как мы его собираемся разрешать? Во-первых, сегодня мы пока еще живем не на деньги инвесторов, а на государственные деньги. Нас создало государство, поставив задачу достичь этих самых 300 миллиардов. И мы обязаны эту задачу решить.

Во-вторых. Вопрос нашей управленческой компетенции, если хотите, мастерства или искусства как раз в том и состоит, чтобы суметь, не разрушая первую задачу, поверх нее выстроить логику, которая позволяет решить вторую задачу. Так, чтобы выстроить некую матрешку, когда мы, сумев решить первую задачу, поверх нее будем решать и вторую задачу. Стратегия и бизнес-план эти две задачи и объединяют.

Вы же понимаете, что когда мы сейчас обсуждаем с потенциальными LP создание фонда, то мы точно не говорим про объемы наноиндустрии 2015 года, потому что создание фонда, вообще-то, занимает около полутора лет. Предположим даже, что мы зарегистрируем фонд в третьем или четвертом квартале 2014 года. Это значит, что первые сделки будут осуществлены в I полугодии 2015 года. Но с точки зрения объема наноиндустрии это уже ни на что не повлияет.

Именно поэтому "задачу-300" будет решать ОАО "Роснано", а ориентир новых фондов — IRR. Хотя и при этом мы не отказываемся от нашего главного мандата — инвестиции в российскую наноиндустрию. Мы считаем, что таким естественным путем, через создание инвестфондов, может быть достигнута задача 2020 года — 600 млрд рублей продаж нанопродукции портфельными компаниями. Задача-300 требует специальных действий, проектов — "КамАЗ", ЧТПЗ и т. д. А вот после 2015 года нужны проекты, главным в которых будет IRR, иначе нам инвесторы никаких денег не дадут. Динамика роста от 300 до 600 млрд рублей означает годовой прирост на 15%. То есть мы сохраняем задачу по объему производства нанопродукции, но она не будет настолько детерминированной, чтобы подавлять остальные задачи. Вот как мы пытаемся соединить трудно соединяемые задачи.

— Мандат управляющей компании будет оставаться в пределах нанотехнологий?

— В целом да. Инвестиции "Роснано" как LP будут по-прежнему в нанотехнологию. А из 150 млрд рублей инвестиций, которые мы планируем привлечь, не менее 50 млрд рублей будет направлено в нанотехнологии, а остальные 100 млрд рублей — в Hi Tech. Вот баланс, вполне разумный.

— Извечная российская проблема с корпоративным законодательством, которое не очень содействовало продвинутым формам инвестирования, тем же GP/LP. На ваш взгляд, сейчас она решена?

— Во-первых, есть подвижки по акционерным обществам, в том числе по соглашениям акционеров, что неплохо само по себе, хотя к нам уже отношения не имеет. Мы, с гордостью могу сказать, вовремя почувствовали, что нужен прорыв, и три года назад собрались с коллегами из РВК, из Сколково, из РАВИ (Российская ассоциация венчурного инвестирования) и вместе создали группу, которая при поддержке Минэкономразвития разработала два прорывных закона.

Один из них закон об инвесттовариществах для private equity и венчурных фондов, а второй — закон о хозяйственном партнерстве для стартапов. Тогда эта задача была для нас несколько абстрактной. Но мы все понимали, что в действующем российском законодательстве нет адекватной организационно-правовой формы для индустрии private equity. Хотя и за рубежом эта индустрия появилась только 15 - 20 лет назад и продолжает формироваться. Сейчас мы видим в принятых законах ряд изъянов. Насколько мне известно, Госдума рассматривает поправки в эти документы, и это очень позитивно.

Нам бы хотелось, чтобы не только мы, но и вообще в целом в стране начала возникать индустрия private equity. Я считаю, что это важнейший финансово-экономический институт, который в сегодняшней российской экономике востребован как никогда. Наша проблема — отсутствие роста. В прошлом году российский ВВП вырос лишь на 1,4%. Откуда взяться росту, кто может расти? При всем уважении к "Газпрому" он не может расти на 20% в год, это невозможно. Добыча нефти и газа в России в 2013 году увеличилась на 1 - 2%. Небольшие стартапы тоже ситуацию не изменят. Расти могут средние предприятия. Но для этого роста им нужен не просто капитал, а требования корпоративной культуры, бизнес-планирования, маркетинга, транспарентности и так далее. Фонд Private Equity — это финансовый институт, который берет деньги у крупных непрофильных источников типа Пенсионного фонда. И, отбирая проекты, привносит в них ровно то, о чем я сказал. Причем он ориентирован на рост, собственно, и зарабатывает на приросте стоимости. Лет 5 - 10 назад было рановато для private equity в России. Через 5 - 10 лет будет уже поздно, прозеваем момент.

Мне бы очень хотелось, чтобы российский закон об инвесттовариществах оказался работоспособным и чтобы такие институты возникали у нас в стране, а не только в люксембургской юрисдикции. Мы готовы на себе поставить эксперимент — создавать фонды private equity в российской юрисдикции на основании российского закона. Хотим посмотреть, что из этого получится в реальной жизни. По большому счету, у нас две миссии. Одна — развитие наноиндустрии, другая — придание импульса российскому private equity бизнесу.

— Сколько "Роснано" получила средств от "экзитов" — продаж долей в портфельных компаниях "Роснано" в 2013 году - и сколько, напротив, пришлось списать в неудачных проектах? Какие у вас ожидания на 2014 год?

- По "экзитам" у нас был план на 9 млрд рублей, который мы героически выполнили. Надо признать, что не все "экзиты", которые мы планировали, состоялись, зато были другие "экзиты", которые мы не планировали, но в итоге план в 9 млрд рублей был выполнен. В 2012 году доходы от выходов из проектов составили более 1,5 млрд рублей. План на 2014 год — меньше 9 млрд рублей.

Средний IRR по продажам долей в прошлом году — порядка 30%, что, в общем-то, более чем приличный показатель. В то же время, конечно же, были неудачи и списанные средства. Точный объем списанных средств мы узнаем чуть позднее, он появится в результате аудита отчетности по МСФО. Но, напомню, по итогам 2012 года мы создали резерв под неудачные проекты, по поводу которого было много споров и критики, в размере 21,8 млрд рублей. Часть из этих резервов и будет списана на неудачные проекты, как и предполагалось. Ну, например, одна из наших самых серьезных неудач — проект "Нитол", который придется списывать. Созданные резервы учитывали этот проект. В то же время часть резервов не будет списана. В целом размер резервов будет уменьшаться. Потери — это всегда неприятно, но я считаю, что по балансу выходов и потерь прошлый год в общем показал позитивную динамику.

Надо понимать, что есть еще одна грань. Любой private equity в первые 3 - 4 года вкладывает больше, чем получает. Соответственно, с бухгалтерской точки зрения, будь то РСБУ или МСФО, он убыточен по крайней мере, половину жизни, а срок жизни фонда — это 9 - 10 лет. Мы каждый год после публикации финансовых результатов слышим заявления о том, что "Чубайс опять все провалил". Но у нас в бизнес-плане, утвержденном Минэкономразвития и Росимуществом, первая прибыль запланирована на 2017 год. До этого мы планово убыточны.

— У вас в бизнес-плане прописан средневзвешенный ориентир по IRR?

— По текущему портфелю мы хотим выйти на IRR порядка 12%, для новых инвестиций мы устанавливаем целевую доходность на уровне 25%.

— Ситуация с "Нитолом" во многом рыночная, был катастрофический обвал мировых цен на солнечные элементы. Но есть наверняка случаи, когда виноват в провале проекта его менеджмент. Или даже были злоупотребления с его стороны…

— У нас была боевая история со Счетной палатой, которая в результате проверки обнаружила ряд нарушений в "Роснано". С частью выводов палаты мы не согласны, но есть ряд вещей, с которыми мы согласны. А это означает не только то, что мы не просто понуро опустили голову, а предприняли серьезные меры по преобразованию внутренних бизнес-процессов. Некоторые из них довольно радикальны, начиная с обновления высшего менеджмента, кончая перезапуском или запуском с нуля некоторых бизнес-процессов, которые ранее не существовали в компании. Фактически мы полностью перестроили всю систему внутреннего контроля и аудита, создали с нуля систему compliance и риск-менеджмента. Счетная палата увидела просчеты, которые мы не заметили. Сейчас целый набор бизнес-процессов выстроен заново, с новыми людьми, что довольно сильно изменит наши отношения с проектными компаниями.

— У вас было несколько таких раундов внутренних преобразований в компании, связанных в том числе с сокращением издержек и персонала. На данный момент целевая модель достигнута или вы продолжаете реформирование?

— Мы двигались параллельными курсами. Один из них — разработка и утверждение стратегии и бизнес-плана, а другой — подготовка компании к работе в новых условиях. Управляющие редко получают в качестве management fee больше 2% от стоимости активов под управлением. У нас три года назад было 4,01%. За два года мы сократили численность персонала на треть, с 376 до 276. Бюджет сократили даже чуть больше. По некоторым статьям расходы, в том числе на автотранспорт, мы сократили в 4 - 5 раз.

Сокращения людей — болезненный процесс: этот человек сильный и правильный, но мы расставались с ним. Задачей было создать внутри ОАО "Ронано" такую структуру, численность и бюджет, которые могут быть переведены в УК. В результате в договоре УК на управление "Роснано" заложена цифра management fee в 1,95% от активов. Сейчас управленческие процессы могут "переехать" из ОАО в УК без революций.

— Какая премия за прирост стоимости (succes fee) предусмотрена для УК?

— Success fee — плата за успешный выход из проекта. Он построен по принципу прироста стоимости проекта на момент выхода по сравнению с оценкой стоимости проекта на конец 2013 года. Существует классическая формула "20 на 80". То есть 80% прироста причитается акционеру портфельной компании — ОАО "Роснано", а 20% — управляющей компании. Соответственно, из этих 20% команда менеджеров УК, которая добилась этого результата, получает свой success fee.

— Что сейчас происходит с Plastic Logic?

— С ним все время что-то происходит. И это хорошо, значит, он жив. Совет директоров "Роснано" все время держит этот проект в центре внимания. Шансы запустить его есть до сих пор. Мы над этим работаем, причем прикладываем колоссальные усилия. Работу ведет команда (зампреда правления "Роснано". — ИФ) Юрия Удальцова. Ключевое know-how компании — органическая TFT-подложка. Она может использоваться с различными технологиями — как для дисплеев (электрофоретические дисплеи, OLED и т. п.), так и для других применений (гибкие сенсоры). Как и многие по-настоящему прорывные технологии, пластиковая электроника ищет свое место на рынке и партнеров для совместных разработок. Мы работаем в режиме реального времени и проявляем гибкость — как в тактике, так и в стратегии.

FacebookВ КонтактеTwitterGoogle PlusОдноклассникиWhatsAppViberTelegramE-Mail
Интервью
Новости в разделах

Фотогалереи

Фотохроника 9 декабря5 фото

Фотохроника 9 декабря

Лучшие фото недели10 фото

Лучшие фото недели

Фотохроника 8 декабря6 фото

Фотохроника 8 декабря

Фотохроника 7 декабря6 фото

Фотохроника 7 декабря

Уволенные тренеры клубов РФПЛ сезона-2016/178 фото

Уволенные тренеры клубов РФПЛ сезона-2016/17

Землетрясение в Индонезии6 фото

Землетрясение в Индонезии

Фотохроника 6 декабря5 фото

Фотохроника 6 декабря

Алексей Улюкаев в Басманном суде6 фото

Алексей Улюкаев в Басманном суде

Прощание с Олегом Поповым6 фото

Прощание с Олегом Поповым

Марш на Красной площади в честь парада 1941 года8 фото

Марш на Красной площади в честь парада 1941 года

MTV Europe Music Awards8 фото

MTV Europe Music Awards

Взрыв бытового газа в жилом доме в Иваново8 фото

Взрыв бытового газа в жилом доме в Иваново

Прощание с Владимиром Зельдиным7 фото

Прощание с Владимиром Зельдиным

Ушел из жизни Олег Попов9 фото

Ушел из жизни Олег Попов

Скончался Владимир Зельдин13 фото

Скончался Владимир Зельдин

Приватные апартаменты папского дворца8 фото

Приватные апартаменты папского дворца

Установка памятника князю Владимиру в Москве5 фото

Установка памятника князю Владимиру в Москве

Прощание с Людмилой Ивановой7 фото

Прощание с Людмилой Ивановой

Под Можайском открыт новый сафари-парк14 фото

Под Можайском открыт новый сафари-парк

Россия - Финляндия8 фото

Россия - Финляндия

Россия - Северная Америка8 фото

Россия - Северная Америка

Презентация новинок Apple8 фото

Презентация новинок Apple

Фотохроника 22 августа7 фото

Фотохроника 22 августа

Чемпионы российской сборной19 фото

Чемпионы российской сборной

Церемония закрытия XXXI летних Олимпийских игр13 фото

Церемония закрытия XXXI летних Олимпийских игр

Cамые высокооплачиваемые звезды по версии Forbes10 фото

Cамые высокооплачиваемые звезды по версии Forbes

В Иркутске презентовали новый пассажирский самолет МС-216 фото

В Иркутске презентовали новый пассажирский самолет МС-21

Фотохроника 21 апреля9 фото

Фотохроника 21 апреля

Стартовали продажи нового iPhone9 фото

Стартовали продажи нового iPhone

Apple представила свои новинки12 фото

Apple представила свои новинки

Недвижимость
Последние новости
Главная
В России В мире Экономика Спорт Культура Москва
Все новости Все сюжеты Все фотогалереи