"Интерфакс" поздравляет Горбачева с юбилеем

"Интерфакс" поздравляет с 80-летием первого президента СССР Михаила Горбачева и вспоминает, как когда-то спасал его и предотвратил "путч-2"

"Интерфакс" поздравляет Горбачева с юбилеем
Фото: ИТАР-ТАСС

Москва. 2 марта. INTERFAX.RU - Мало кому известно, что вслед за августовским путчем 1991 года вполне мог последовать путч ноябрьский, к срыву которого "Интерфакс" имел самое прямое отношение.

…После августовского выступления ГКЧП прошло чуть более двух месяцев. В стране было очень неспокойно, приближение конца великой державы, как мы теперь, задним числом, понимаем, неслось нам навстречу сотнями различных дорог и тропинок.

О том, как все было, рассказывает Михаил Комиссар, Председатель Совета директоров Группы "Интерфакс":

Главным, конечно, было противостояние Горбачева и Ельцина. Последнего поддерживало все больше и больше людей, терявших последнюю веру в коммунистические идеалы. В то же время государственная система испытывала колоссальное напряжение и в прямо противоположных плоскостях: против политики Горбачева яростно выступали те, кто любой ценой хотел сохранить коммунистическую власть и противился либерализации политической и экономической жизни страны. Эти силы неуклюже попытались опрокинуть Горбачева в августе, но с формальным подавлением путча их намерения не изменились.

Ранней осенью 1991 года слухи о каком-то продвижении войск, о вводе неких частей в Москву появлялись довольно часто. Их регулярно опровергали и постепенно к ним почти привыкли. Тем более что главным полем битвы Горбачева, конечно же, была подымающаяся российская государственность и расшатывание федеральных основ.

…Итак, в один из дней начала ноября 1991 года, судя по датам нашего сообщения, о котором пойдет речь, это было 5-го числа, я с утра был в офисе агентства.

Неожиданно мне сказали, что по телефону со мной хотел бы переговорить Виктор Иванович Илюхин, один из самых высокопоставленных сотрудников Прокуратуры СССР. В то время он был начальником управления по надзору за исполнением законов о государственной безопасности, членом коллегии Прокуратуры СССР, старшим помощником Генерального прокурора СССР. Я его немного знал, так как несколько раз делал с ним интервью, но никаких особых отношений у нас не было.

– Михаил Витальевич, у меня для вас информационный сюрприз, – начал разговор В.Илюхин. – Ценю ваше агентство, вас теперь весь мир знает (он явно имел в виду широкую известность, которую мы приобрели при освещении событий августа 1991 года), а мне как раз нужно кое-что сообщить всему миру. Присылайте курьера.

Предвкушая сенсацию (у Генпрокуратуры всегда может найтись что-нибудь интересное для журналистов), я отправил к нему мою помощницу Екатерину Акопян.

Где-то через час она вернулась и сказала, что предполагает что-то необычное. Ее ждали у входа в Прокуратуру и сразу проводили в кабинет В.Илюхина. Он немедленно принял ее, расспросил про возможности агентства, про подписчиков и передал ей для меня большой запечатанный конверт с гербом и напечатанным крупными буквами именем отправителя: "Прокуратура Союза ССР". Прощаясь с Катей, Илюхин подчеркнул: "Пусть Комиссар не беспокоится, это – не дезинформация".

Заинтригованный этим рассказом, я открыл конверт и буквально остолбенел. Передо мной лежало несколько страниц отпечатанного на машинке текста. На первой из них была копия короткого, но весьма впечатляющего письма В.И. Илюхина, датированного этим же днем, 5 ноября, руководителю Межреспубликанской службы безопасности (так после августовского путча обозвали всемогущее еще КГБ) В.В. Бакатину: "Направляю Вам постановление о возбуждении уголовного дела по статье 64 УК РСФСР в отношении Горбачева М.С. и материалы. Прошу организовать тщательное расследование вверенными Вам следователями. Приложение: на 15 листах. Начальник управления по надзору за исполнением законов о государственной безопасности В.И. Илюхин".

Надо представить себе мои тогдашние ощущения. Если это была правда, то это действительно была "бомба". М.С. Горбачев все еще оставался руководителем великой страны и хотя ей оставалось жить, как теперь известно, лишь полтора месяца, тогда никто из нас не мог себе этого представить. Вдумайтесь, представитель Генпрокуратуры, не высший, но и далеко не низший, открывает против президента СССР уголовное дело. И по какой статье! В советской истории такого еще не было. Даже случай с Н.С. Хрущевым был иным. Обвинение М.С. Горбачева в измене по силе воздействия на нас было не меньше, чем для предыдущих поколений арест Берии или развенчание культа личности Сталина.

Но был во всей этой истории еще один аспект.

Я и многие мои коллеги были бесконечно признательны Горбачеву за то, что он развернул нашу страну в сторону демократии, за то, что при нем мы начали, наконец, избавляться от страха перед государством, который, казалось, у советских людей стал уже генетическим. При всех претензиях к нему мы знали, Горбачев не пойдет на кровь и арестовывать за высказывание собственного мнения при нем не будут.

Не веря своим глазам, я листал прилагавшееся "Постановление о возбуждении уголовного дела", датированное днем ранее – 4 ноября. Там подробно анализировались нарушения, допущенные, по мнению Илюхина, Государственным советом СССР, который 6 сентября принял Постановления о признании независимости Латвийской, Литовской и Эстонской республик.

"Этими актами был закреплен выход названных республик из состава СССР и существенное изменение территории последнего", – говорилось в преамбуле. Затем на нескольких страницах приводилось юридическое обоснование нарушений Госсоветом во главе с Горбачевым советских законов и, наконец, шло завершающее документ Постановление: "…Возбудить уголовное дело в отношении Горбачева Михаила Сергеевича по признакам статьи 64 УК РСФСР (измена Родине)".

"Вот оно, – застучало в голове. – Похоже, через нас собираются запустить тот самый "путч-2", который должен был низвергнуть Горбачева". Причем это делалось явно не в пользу демократических сил, группировавшихся вокруг Ельцина, а в соответствии с интересами тех, кто предпринял неудачную попытку переворота двумя месяцами ранее.

Я созвал нескольких ближайших коллег-соратников. Однозначного понимания не было. Это могло быть началом нового государственного переворота, и по чьему-то сценарию "выстрел Авроры" решили доверить нам. Что должно было произойти затем, мы более или менее представляли: влиятельные силовые структуры, руководители ключевых ведомств заявят о неповиновении лидеру государства, против которого возбуждено уголовное дело, да еще со столь "значимой" в нашей стране формулировкой "измена Родине". Как же такому повиноваться? Зачем соблюдать присягу? А затем возникнет нечто вроде ГКЧП-2, которое Родину защитит, порядок наведет, ну и накажет кого надо, как водится.

Если принять этот вариант объяснения ситуации, размышляли мы, то по созданному кем-то плану через нас стране и миру доводилась информация о том, что во главе СССР стоит преступник, которого будут судить за измену Родине. Дальнейшие элементы сценария просчитывались, хотя в них мы уже, видимо, не задействовались. С нас всего лишь все должно было начаться. Начали размышлять. Почему именно нам такое "счастье"? Более или менее понятно. Канал, обладающий уникальной клиентской базой: основные мировые и советские СМИ, правительства крупнейших государств мира, первые лица нашей страны. Нацелены на сенсацию, схватят этот "горячий пирожок" как дар свыше.

Но могло быть и другое объяснение всей этой истории. А если это дезинформация, которую через нас пытаются запустить "высокие" противники Горбачева? После августовского путча такое тоже уже не представлялось невероятным. В этом случае, выстрелив "дезу" по нашим каналам, они устроили бы шум на весь мир, который затем был бы просто дезавуирован руководством Генпрокуратуры, а мы выглядели бы полными дураками, не попытавшимися проверить столь невероятную информацию.

Стали думать, что если к кому-то обратиться за разъяснениями? Но к кому? А если придем как раз к тому, кто в заговоре? Августовский путч показал, что в этих делах задействованы очень серьезные люди. Не зря же Илюхин адресовал свое письмо В.В. Бакатину. Может, и он, один из ближайших горбачевских сторонников, с ними? Тогда можно было предположить и такое…

И тут кому-то пришла в голову идея: "Вольский!"

Это была перспективная мысль. Аркадий Иванович Вольский – один из самых влиятельных и достойных людей из окружения Горбачева, бывший помощник Андропова в пору его короткого генсекства, человек с твердым характером и блестящим гибким умом, умевший отстаивать свою точку зрения и не боявшийся идти "поперек" (за что, кстати, в момент барской немилости и был сослан с Кремлевского Олимпа сначала в Нагорный Карабах, а затем – в созданный под него Научно-промышленный Союз СССР). Вольский прикрыл нас собой полугодом ранее, когда не дал довести гонения со стороны ряда членов Политбюро до расправы.

С тех пор я был с ним очень дружен, виделся или как минимум созванивался чуть ли не ежедневно. Этому человеку я доверял абсолютно и главное – знал, что он постоянно "варится" во всех кремлевских интригах.

Я позвонил ему и сказал, что необходимо срочно увидеться. Проблем с этим, естественно, не возникло, и через час я уже был в его кабинете на Старой площади. Вольский внимательно выслушал меня и вообще отнесся к информации очень серьезно. Помню, он долго вертел илюхинские документы и затем вынес вердикт: "По этому вопросу ты должен поговорить с Горбачевым. Напрямую. Больше никого втягивать нельзя".

Меня это удивило. Во-первых, я все же надеялся, что Вольский назовет все это "ерундой" и PR-ходом Илюхина. Во-вторых, я Горбачева лично не знал и плохо представлял себе, как это можно, вот так прийти и поговорить, да еще и по столь необычному делу с президентом СССР. Когда я ехал к Вольскому, то полагал, что, в крайнем случае, посчитав эту информацию важной, он сам как-то доведет ее до Горбачева. Но по каким-то своим раскладам Вольский решил, что действовать надо иначе.

Не обращая внимания на мое недоумение, он поднял трубку первой АТС и, как я понял, заговорил с помощником или секретарем Горбачева.

– Соедините меня с Михаилом Сергеевичем.

Видимо, ему стали объяснять, что Горбачев занят, и тут Вольский проявил свой характер:

– Скажите ему, что это срочно и чрезвычайно важно.

Вскоре я понял, что Горбачев взял трубку. То, что Вольский сказал затем, забыть невозможно. Без всяких предисловий и пояснений, практически требовательным тоном он произнес:

– Михаил Сергеевич, я прошу Вас срочно принять руководителя "Интерфакса" Михаила Комиссара. Он сейчас у меня, и у него есть информация чрезвычайной важности.

Как было бы естественно полагать, президент СССР не был воодушевлен этим предложением и, видимо, не выразил никакой заинтересованности во встрече с неизвестным ему представителем молодого информагентства. И тут Вольский снова вовсю показал себя.

– Михаил Сергеевич, я Вас часто о чем-нибудь прошу? Если я Вам говорю, что Вам надо (он как-то особенно нажал на это "надо") принять Комиссара, то я отвечаю за свои слова. Вы должны его принять.

Вольский положил трубку, посмотрел на меня своим пронзительным взглядом, в котором – что меня поразило – совсем не было обычно присущей ему усмешки (а он подсмеивался или взглядом, или словом всегда и над всем): "Ну давай, Миша. Михаил Сергеевич ждет тебя у себя…" (он назвал точное время, которое, увы, сейчас уже и не вспомню).

Перед тем как проститься он вдруг сказал: "За тобой могут следить, да и за документами охотиться могут, мы ведь не знаем всей игры".

…Я впервые попал в знаменитые генсековские коридоры Старой площади. Помню, меня ждали и довольно быстро провели в кабинет Горбачева. Кроме него, в кресле у стола сидел его помощник по внутренним вопросам Георгий Хосроевич Шахназаров, которого я до этого немного знал.

М.С.Горбачев пригласил меня присесть в кресло у приставного стола, напротив Г.Шахназарова. "Ну что у тебя там?" – помню начал Михаил Сергеевич немного насмешливым тоном, как бы показывая, что я отрываю его от дел из-за какой-то блажи Вольского. Я рассказал ему подробно всю историю. Горбачев с недоверием усмехнулся: "Что? Уголовное дело на меня? Измена Родине?" Звучало это примерно как: "Парень, ты в своем уме?"

Больше всего меня поразило сознание того, что мы подозревали, но во что не хотели верить: Горбачев и его люди ничего не знали об официально оформленных против него обвинениях в измене Родине. Спецслужбы и прочие каналы почему-то опять дали осечку.

ЭмЭс (так тогда по инициалам имени и отчества в политтусовке называли Горбачева) и Шахназаров внимательно изучили документы, затем президент повернулся к огромному пульту связи, который привлекал мое внимание множеством кнопок.

– Михаил Сергеевич, только, пожалуйста, не ссылайтесь на нас, – попросил я, – ведь у вас есть много возможностей получить эти документы, а нам ссориться с этими людьми не нужно…

Дело принимало такой оборот, что нам было не до славы. Мы рисковали нажить себе весьма влиятельных недругов, которые могли бы сильно затруднить нашу жизнь и работу.

Горбачев кивнул и нажал какую-то кнопку. Ответил, не помню точно, кто-то из руководителей Генпрокуратуры. По-моему, Генпрокурор Н.С.Турбин отсутствовал и ответил его зам. ЭмЭс обрушился на него с гневной тирадой, суть которой сводилась к мысли: "Куда смотрит руководство Генпрокуратуры, если "какой-то" начальник управления может возбудить уголовное дело против президента?" Он потребовал немедленно принять меры и дезавуировать решение Илюхина.

А затем произошло то, что меня впечатлило, пожалуй, более всего. На моих глазах Горбачев, нажимая кнопки на пульте и выслушивая доклады военных начальников, привел в состояние боевой готовности Московский военный округ, приказал объявить тревогу в ряде частей МВД, посоветовал "быть повнимательней" кому-то из руководства Госбезопасности.

Михаил Сергеевич принялся расхаживать по кабинету, вслух полемизируя со своими оппонентами. Что-то типа: "Они ничего не понимают и своими действиями развалят страну".

Потом он снова вернулся к пульту и попросил секретаря соединить его с Борисом Ельциным, в то время уже практически полностью автономным лидером новой России. Между этими двумя людьми, сыгравшими ключевую роль в современной российской истории, шла постоянная борьба, которая то обострялась, то как-то – по крайней мере, внешне – сглаживалась. Такое, как бы внешнее перемирие произошло после возвращения Горбачева из Фороса. И в начале ноября 1991 года (всего за полтора месяца до конца СССР!) их отношения, похоже, были более или менее в позитиве – то есть они хотя бы разговаривали друг и другом.

По громкой связи зазвучал характерный голос Ельцина. Горбачев с нотками сарказма – "Ты представляешь, что придумали?", – поглядывая на меня и Шахназарова, стал излагать ему историю. Я трепетно внимал казавшейся весьма дружелюбной для постороннего беседе двух политических лидеров. И тут вдруг, к моему ужасу, Михаил Сергеевич сказал, обращаясь к раздававшемуся из динамика голосу Ельцина:

– И знаешь, через кого они хотели это запустить?

Я в отчаянии замахал руками, но ЭмЭса уже было не остановить.

– Они это подбросили "Интерфаксу" и рассчитывали через него дать это на весь мир. Вот у меня сейчас Комиссар здесь...

Тут он увидел мое, видимо, сильно побледневшее лицо и, вспомнив про мою просьбу, свернул с "Интерфакса" на какую-то другую тему. Ельцин, который, кстати, был неплохо знаком и со мной, и с "Интерфаксом", никак, к счастью, не отреагировал на этот пассаж. Наверное, был чем-то занят.

...На прощание Горбачев подошел ко мне и тепло сказал: "Спасибо. Не забуду". Спустя годы, уже после его отставки, мы с ним подружились и дружим до сих пор. Но про первое наше знакомство как-то никогда не говорили. Когда недавно я напомнил ему про этот эпизод, Горбачев, подумав, отрицательно помотал головой: "Не помню, сам знаешь, сколько тогда всего творилось, каждый день что-то где-то рвалось".

Георгий Шахназаров напоследок сказал мне: "Миша, мы теперь – твои должники". Я тут же повторил сюжет про рыбака и рыбку и запросил эксклюзивный комментарий по поводу этого дела: "Завтра ведь все равно утечет, столько людей на ноги поставили". "Шах" посмотрел на меня своими мудрыми глазами и усмехнулся, практически словами Золотой рыбки: "Я ж сказал, мы – должники. Приходи завтра, будет тебе интервью".

И назавтра он дал нам редкое для него интервью, в котором поддержал наши догадки: "Запущенный Илюхиным пробный шар явно имеет целью возбудить националистические страсти, на волне которых реакция получила бы шанс повторить провалившийся августовский путч".

Фрагмент из официального письма депутата Государственной думы (2008-2011) В.Илюхина, направленного М.Комиссару многими годами позже описываемых событий, 17.09.2009

Уважаемый Михаил Витальевич! Высказываю Вам слова благодарности за объективную оценку шагов, предпринятых мной 4 ноября 1991 года. Еще раз заявляю, что я в то время член коллегии Генеральной прокуратуры Советского Союза, начальник Управления по надзору за исполнением законов о государственной безопасности вполне осознанно, имея к этому все основания, возбудил уголовное дело за измену Родине (тогда так была сформулирована статья 64 УК РФ) в отношении М.Горбачева.

Если говорить об основаниях, то они тоже были. Бывший президент СССР М.Горбачев, гарант Конституции СССР, территориальной целостности государства, вместо этого своими руками начал рушить наше Великое Отечество.

Для меня, думаю, и для многих читателей интересно знать о тех событиях, описываемых Вами, реакции М.Горбачева на возбуждение против него уголовного дела. Мне, например, не было известно, что по его команде были приведены в состояние повышенной готовности войска Московского военного округа, неизвестно о многочисленных командах и совещаниях, проведенных на высшем уровне. Все это любопытно. Желаю Вам новых творческих успехов.

С полным текстом оригинального документа вы можете ознакомиться, перейдя по данной ссылке.

FacebookВ КонтактеTwitterGoogle PlusОдноклассникиWhatsAppViberTelegramE-Mail
В России
В Крыму запретили селить детские экскурсионные группы в гостиницах и пансионатахВ Крыму запретили селить детские экскурсионные группы в гостиницах и пансионатах
В РСТ распоряжение Совета министров республики назвали фактическим запретом детского экскурсионного туризмаПодробнее
В продукции поставщика "Макдоналдса" нашли опасные для здоровья препаратыВ продукции поставщика "Макдоналдса" нашли опасные для здоровья препараты
Россельхознадзор выявил лекарственные препараты, в частности фуразолидон, в партии полуфабрикатов и оштрафовал ООО "Каргилл" на 300 тыс. рублейПодробнее
Минкомсвязи предложило вводить "закон Яровой" поэтапноМинкомсвязи предложило вводить "закон Яровой" поэтапно
В первую очередь речь идет о поэтапности действия закона в регионах, отметил глава ведомства Николай НикифоровПодробнее
Венедиктов рассказал об опасениях Немцова из-за поступавших ему угрозВенедиктов рассказал об опасениях Немцова из-за поступавших ему угроз
Политик думал, что его могут убить, но несколько раз отказывался от предложенной друзьями охраныПодробнее
Роскомнадзор поддержал законопроект о регулировании мессенджеровРоскомнадзор поддержал законопроект о регулировании мессенджеров
Такой законопроект был внесен в Госдуму накануне депутатами от трех разных фракцийПодробнее
Генпрокуратура рассмотрит запрос о проверке слов замглавы Transparency International Russia о ПоклонскойГенпрокуратура рассмотрит запрос о проверке слов замглавы Transparency International Russia о Поклонской
Сотрудник антикоррупционного центра собрался провести расследование в отношении экс-прокурора Крыма, предложившей проверить Transparency International на предмет коррупцииПодробнее
Недвижимость
Последние новости
Главная
В России В мире Экономика Спорт Культура Москва
Все новости Все сюжеты Все фотогалереи