Эксперт-иранист: временное перемирие на Ближнем Востоке - затягивание времени для Вашингтона и Тегерана

Москва. 10 апреля. INTERFAX.RU - Станет ли двухнедельное перемирие основой для новой ядерной сделки, можно ли считать согласие Трампа на прекращение огня его проигрышем и кто реально управляет в Иране, – об этом и другом в интервью обозревателю "Интерфакса" Борису Геворкяну рассказывает старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, кандидат исторических наук Владимир Сажин.

- Владимир Игоревич, вы верите в реалистичность прочной и долгосрочной сделки между Ираном и США?

- Говорить о том, что эти переговоры закончатся как-то позитивно, я бы не стал. Мне кажется, это затяжка времени - и с одной, и с другой стороны (я имею в виду и Тегеран, и Вашингтон). Для того, чтобы в этом хаосе найти какие-то варианты, не усугубляющие совсем уж ситуацию.

Если исходить из того, что какая-то сторона, скорее всего Трамп, пойдет на компромиссы, и не обязательно по всем 10 пунктам, а хотя бы по одному, то для него, несмотря на все заявления о том, что он одерживает победу, это будет проигрышем.

- Что же будет с проблемой обогащения урана в Иране? Тегеран и Вашингтон делают прямо противоположные заявления.

- Насчет ядерной программы. Я говорил уже давно, что слушать Трампа нельзя, потому что он говорит утром одно, днем другое, вечером третье. И какие-то делать выводы и строить аналитику на основе его заявлений, это бесполезное дело. Мне кажется, это он сам все придумал из каких-то своих соображений.

- А какова позиция Тегерана в этом вопросе?

- Иранцы согласились на обогащение урана до 3,67% - уровня, не позволяющего создавать ядерное оружие - как это было по Совместному всеобъемлющему плану действий (СВДП). Но остается вся ядерная инфраструктура, и там не важно, какого уровня обогащенный уран. Вся иранская ядерная структура будет работать – от добычи урановой руды до выхода готовой продукции. Поэтому я не думаю, что Трамп согласится на это. А вот то, что иранцы, по его словам, заявили об отказе, я сомневаюсь на 99%.

- Кому же верить в таком случае?

- Ну, может быть, кто-то что-то из иранцев и сказал, поскольку во внутриполитическом положении в Иране сегодня не совсем все четко - там тоже хаос. Но в Иране 8 марта произошел военный переворот, будем говорить, "КСИРский" переворот, возглавляют там три-четыре генерала КСИР, которые реально управляют страной от лица верховного лидера. Все это говорит о том, что эти высшие военные вряд ли согласятся с прекращением обогащения урана.

- Вы тоже считаете, что Хаменеи-младший не у дел?

- Да. Несмотря на то, что его недавно даже со спины показывали по телевизору. Но, хорошо зная всю иранскую пропаганду, я думаю, что он в тяжелом состоянии и вообще недееспособен.

- Почему вы в этом уверены – опираетесь на западные СМИ?

- Это сходится с данными разведок - и американской, и израильской.

- Тогда, кто же ведет переговоры с Трампом?

- Сейчас в Иране очень сложное положение. Многие, даже в корпусе, заявляют о том, что надо идти на какие-то шаги, чтобы не допустить окончательного разгрома страны. Имеется в виду экономики и всего остального, как государства, как режима. Хотя, по моему глубокому убеждению, Иран-то останется навсегда. Ирану почти три тысячи лет, он еще столько же будет существовать. Вопрос стоит об Исламской республике – а вот это уже другой вопрос.

- Вернемся к перемирию. Что мешает Трампу вместе с Израилем добить Иран, все-таки у них, наверное, есть возможности для этого?

- Судя по всему, ресурсы истощаются у одной и другой стороны. Это вне всякого сомнения. Потенциал Ирана и потенциал США плюс Израиля сравнивать нельзя. При большом желании Трамп мог бы осуществить свой план доведения Ирана до каменного века – как он сказал. Но здесь очень важный политический вопрос: может быть, из-за этого советники Трампа остановили его буквально накануне решения ударить.

- А как вы оцениваете оппозиционные настроения в Иране, они еще имеют место быть?

- По данным многих специалистов, за исламский режим в таком виде, в каком он есть, выступает не больше 20% населения. Остальные или активно против, или пассивно против, или нейтральны. И многие, кстати, с воодушевлением восприняли эту войну, которую 28 февраля начали Соединенные Штаты и Израиль. Люди считали, что союзники прежде всего били по государственным учреждениям, по органам власти Исламской республики, по Корпусу стражей исламской революции. И это то, что в общем-то устраивало оппозиционеров. Как сейчас обстоит дело – трудно сказать.