Министр по торговле ЕЭК: ставка и крепкий рубль создают крайне затруднительные условия для экспортеров
Андрей Слепнев рассказал о динамике внешнего товарооборота ЕАЭС, о переговорах с Индией и ЗСТ с Ираном, Монголией, ОАЭ и Индонезией
Москва. 3 июня. INTERFAX.RU - Ближневосточный конфликт в этом году в очередной раз заставил многие страны задуматься о надежности привычных торговых маршрутов, так же как ранее тарифные войны потребовали пересмотреть пул партнеров, а до этого санкции в случае с отдельными государствами - заново пересобрать цепочки поставок. Что в этих непростых условиях может предложить своим участникам и торговым партнерам Евразийский экономический союза (ЕАЭС) и как в дальнейшем планируется расширять географию преференциальных режимов торговли, в интервью "Интерфаксу" в рамках ПМЭФ-2026 рассказал министр по торговле Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) Андрей Слепнев.
- Международная торговля и влияние на нее текущей мировой повестки является одной из основных тем форума. Сессия, модератором которой вы выступите, так и называется - "Торговля в турбулентные времена". Расскажите, пожалуйста, какова сейчас динамика внешнего товарооборота ЕАЭС? И, если уж говорить о турбулентности, как конфликт на Ближнем Востоке и блокировка Ормузского пролива отразились на торговой деятельности союза?
- Что касается нашей внешней торговли, в I квартале мы наблюдаем позитивную динамику: экспорт увеличился примерно на 1%, импорт несколько сильнее вырос - на 4,5% по сравнению с аналогичным периодом 2025 года. Это объясняется рядом факторов. В отношении экспорта, конечно, ближневосточный кризис сыграл свою роль - подросли мировые цены на наши традиционные экспортные товары, на энергоресурсы, в частности, и это дало определенный плюс к цифрам. Можно с уверенностью сказать, что если бы не эта ситуация, мы вряд ли увидели бы положительную тенденцию в нашем экспорте.
- То есть несырьевой экспорт снижается?
- В силу известных проблем: высокая ставка и крепкий рубль создают крайне затруднительные условия для экспортеров в плюс к тем уже имеющимся проблемам, с которыми приходится сталкиваться.
Напротив, что касается импорта, мы видим, что он испытывает стимулирующее воздействие крепкого рубля. Мы сейчас мониторим ситуацию и видим значительное число позиций, по которым импорт существенно наращивается.
Что касается трансформации, связанной с конфликтом на Ближнем Востоке, по сути, эти явления еще более активизировали стремление многих стран диверсифицировать логистику. Мы наблюдаем значительную динамику по внутриконтинентальным евразийским маршрутам: это и российские маршруты, и серединный коридор, и южные маршруты, и даже Северный морской путь. По ним и так шел растущий поток, а ситуация на Ближнем Востоке еще более его усилила. Контейнерный поток, по некоторым данным, чуть ли не на треть вырос в I квартале 2026 года. С одной стороны, это хорошо, но с другой стороны - рынок говорит о нехватке контейнеров, о растущих ставках, о дисбалансах при перевозках с востока на запад и с запада на восток.
Но позитивно, что вся эта ситуация еще более разогрела интерес инвесторов к проектам, связанным с внутриконтинентальными перевозками. Сегодня мы видим, что сухопутный маршрут через Евразию не только быстрее, что в общем объяснимо, но он еще и дешевле, чем море. Это, конечно, парадокс.
- Но это скорее временная ситуация?
- Наверное, это временно, но неизвестно, насколько будет устойчивым урегулирование (на Ближнем Востоке - ИФ), когда оно состоится. И в любом случае очевидно, что вопрос диверсификации логистики никуда не уйдет, это все эксперты подтверждают. Так что очевидно, этот кризис явился яркой иллюстрацией той турбулентности, о которой мы и ранее говорили, и очевидно, что никто не будет его рассматривать изолированно, все будут его рассматривать как еще один акт в происходящих изменениях в мировой торговле. Поэтому, я думаю, что интерес к нашим маршрутам будет только усиливаться.
На прошедшем форуме в Астане (Евразийский экономический форум состоялся в конце мая - ИФ), - и я думаю, на форуме в Петербурге будет то же самое, - ключевым было слово "диверсификация". Это касается и диверсификации поставок энергоресурсов, - поэтому, я думаю, никуда не денется интерес к российским энергоресурсам, - и диверсификации в логистике, и в цепочках производства товаров.
- По каким маршрутам вы видите наибольший рост перевозок?
- Позитивная динамика практически по всем. Казахстан говорит, что у него серьезный рост по Транскаспийскому маршруту, там называется цифра прироста в миллионы тонн. Конечно, наиболее востребованы Транссиб и БАМ, просто потому что они дешевле. Растет Северный морской путь, безусловно. По мере развития меридианных ответвлений по направлению север - юг он будет приобретать еще новое звучание. Киргизия активно сейчас работает над маршрутом Китай - Киргизия - Узбекистан. Все чаще Афганистан упоминается в качестве важного участника коридора Север - Юг и всей совокупности коридоров Евразии. Мы активно общаемся с Ираном по Транскаспийскому маршруту. И надо сказать, что один из эффектов кризиса на Ближнем Востоке - это, конечно, резкое повышение значимости коридора Север-Юг для Ирана.
- Мы знаем, что на фоне конфликта были сложности с перевозками по западной ветке МТК "Север - Юг".
- Да, были, конечно, сложности, они связаны были с нарушением устойчивого функционирования определенных частей маршрута, но эти сложности достаточно быстро были купированы. Иранская сторона практически моментально справлялась с разрушениями, которые были нанесены транспортной инфраструктуре.
- Прошел ровно год с момента вступления в силу полноформатного соглашения о зоне свободной торговли с Ираном. Как вы оцениваете его работу, и как конфликт, в который был вовлечен Иран, сказался на реализации соглашения?
- Безусловно, эффекты в полной мере не могут раскрыться быстро, бизнес должен выстроить коммуникации, тем более, что работа с Ираном связана со своей спецификой. Тем не менее, мы видим, что 2025 год дал очередной прирост торговли - на 15,5%. Наши поставки в Иран выросли более чем на 20%. Отмечу, это рост от уже достаточно высокой базы, мы уже несколько лет растем высокими темпами, и конечно, с каждым следующим годом сохранять такие же темпы будет сложнее. Важным моментом является то, что работа у нас строится на плановой основе, мы подписали дорожную карту на трехлетний период.
Понятно, что в марте работа была затруднена, в первую неделю конфликта у нас даже со связью были серьезные проблемы, не то что с проведением плановых заседаний и так далее. Но сегодня ситуация изменилась, и могу сказать, самый важный посыл, который мы услышали на встрече в Астане от министра Атабака (министр промышленности, рудников и торговли Ирана Сейед Мохаммад Атабак - ИФ), - призыв возобновить полноформатную плановую работу по всем направлениям. Сейчас возобновляем все рабочие контакты в полном объеме с целью полноценного наполнения повестки второго заседания совместного комитета, которое, как мы рассчитываем, состоится осенью в Тегеране.
Мы рассчитываем на то, что ситуация с войной Ирана и Соединенных Штатов и Израиля разрешится. Она, конечно, создает существенно специфику в моменте. Это, с одной стороны, проблемы, а с другой стороны - возможности, потому что, безусловно, у Ирана возникла потребность в значительном количестве продукции, начиная продовольствием и заканчивая металлами.
- Какие проблемные вопросы в рамках ЗСТ с Ираном еще предстоит решить?
- Конечно, у нас традиционные вопросы с расчетами, это касается и платежных систем, и курса, и страхования. Есть определенные моменты по техническому регулированию. В сфере транспорта часть вопросов, связанных со сборами с автотранспорта, на что жаловались перевозчики, нам удалось решить. Остаются вопросы синхронизированного развития пунктов пропуска и самой транспортной инфраструктуры, цифровизации перевозок.
- В этом году ожидается вступление в силу еще трех соглашений о свободной торговле - с Монголией, ОАЭ и Индонезией. Насколько бизнес и регуляторы готовы к тому, чтобы ЗСТ заработали сразу? И учитывая, что речь идет о довольно крупных торговых партнерах, стоит ли в 2027 году ждать взрывного роста внешнеторговых показателей ЕАЭС?
- Мы отмечаем эффекты от наших договоренностей еще даже до вступления соглашений в силу. Активизация межгосударственных отношений всегда сопровождается бизнес-контактами, контактами на уровне региональных властей, повестка начинает "разогреваться".
По Монголии мы видим, что товарооборот у нас в прошлом году вырос на 5%. Вроде, немного, но мы видим, значительный рост монгольских поставок - на 50%, мы все чаще видим монгольские товары легкой промышленности, например, кашемир, на нашем рынке. В целом, соглашение с Монголией готово к вступлению в силу, мы обменялись всеми необходимыми документами, 22 июля текущего года оно начнет функционировать. Мы приняли подробный план совместной деятельности, там много внимания уделяется вопросам технического регулирования, сертификатов, бизнес-контактов. Важно наращивать поставки к нам монгольской продукции - товаров легкой промышленности, мяса, чтобы устранить дисбаланс в торговле. Позитивно, что регионы подхватили эту повестку, недавно целый ряд соглашений с монгольской стороной заключила Бурятия, рассчитываем, что и другие регионы, граничащие с Монголией, - Тыва, Иркутская область, Забайкальский край - также будут активно подключаться к этой работе.
У нас близится к завершению ратификация соглашения с Эмиратами. Некоторые участники союза уже ратифицировали, эмиратская сторона также на финальной стадии процесса. Ожидаем, что в течение месяца-двух Казахстан и Киргизия завершат процесс, и будет объявление о дате вступления в силу соглашения с ОАЭ. Мы уже договорились начать подготовку подробной дорожной карты, бизнес-контактов. Сегодня в стране происходят серьезные изменения на фоне произошедших конфликтов, и это открывает дополнительные ниши для наших компаний, которые смогут занять место тех, кто решил, что работать в Эмиратах стало слишком страшно.
- Нашим компаниям не страшно?
- Думаю, что наши не испугаются. Плюс, мы надеемся на стабилизацию ситуации. В целом мы рассчитываем на рост экспорта союза в ОАЭ на $5-6 млрд в среднесрочной перспективе. Приветствуем встречные поставки и, безусловно, будем действовать системно в этой части.
Что касается Индонезии, процесс еще идет, соглашение было подписано несколько позже (чем соглашения с Монголией и ОАЭ - ИФ), но мы рассчитываем до конца года завершить ратификационные процедуры и также приступить к практической реализации. Видим рост интереса к этой стране и в туристическом, и, особенно, в бизнес- плане.
- У ЕАЭС было уже практически готовое соглашение о свободной торговле с Египтом, но несколько лет назад оно ушло из повестки. Нет планов возобновить переговоры?
- Мы действительно были близки к заключению соглашения, но в тот момент, когда мы достигли высокой точки готовности, произошли изменения в египетской экономике, которые стимулировали переоценку Египтом приоритетов его торговой политики. Конкретно сейчас мы работу по соглашению не ведем, она приостановлена. Надеемся, что по мере прохождения периода турбулентности и стабилизации ситуации наступит тот момент, когда мы вернемся к разговору на базе достигнутого прогресса, либо на иной основе.
- Предполагалось, что Египет станет окном для выхода на весь африканский рынок. Какие страны региона сейчас рассматриваются на эту роль? Мы знаем о запуске переговоров с Тунисом, заявлялось о потенциальном интересе к ЗСТ с ЮАР, Зимбабве.
- У нас немало инициатив в этой части. По Тунису мы завершили совместные исследования и пришли к выводу о позитивных эффектах от будущей зоны свободной торговли. На Высшем совете 29 мая было принято решение о старте переговорного процесса. После обсуждения с Тунисом будем готовить директивы для первого раунда. Что касается контактов с другими африканскими странами, здесь еще более ранняя стадия, но также ведутся консультации, мы их пока раскрывать не будем.
Очевидно, потенциал африканских экономик колоссален, и в зависимости от экономических приоритетов и выгод сторон мы будем планомерно работать с этим регионом. Здесь вопрос не только в соглашении и формальных условиях торговли, необходимо учитывать активность ключевых бизнес-игроков на конкретных страновых направлениях. Пока у нас бизнес-комьюнити развито далеко не во всех странах, если вообще присутствует.
- Есть направление, которое точно вызывает большой интерес бизнеса уже сейчас, - это Индия. В конце прошлого - начале этого года говорилось, что переговоры идут достаточно позитивно. В какой стадии они сейчас? Есть ли вероятность, что уже в этом году удастся финализировать договоренности?
- Мы позитивно оцениваем первый раунд переговоров, он был очень субстантивный. Могу подтвердить, что работа ведется весьма активно, мы ожидаем наших индийских партнеров на второй раунд в Москве во второй половине июня. Надеемся, что по ключевым вопросам, в том числе, размеру тарифов, будет проведен предметный разговор, и это откроет дорогу для быстрого движения к успешному итогу. И мы внутри союза, и наш партнер заявили о намерении провести переговоры в режиме фаст-трек.
- Реально ли завершить переговоры к декабрю, когда состоится очередное заседание Высшего Евразийского экономического совета?
- На этой стадии, когда мы прошли только один раунд, трудно предсказать, как пойдут дальнейшие разговоры, но это было бы замечательно - завершить переговоры к концу года. Тем более, нынешнее время диктует совсем иные задачи и скорости. Мы будем пытаться им соответствовать.
В целом, индийское направление особое. Во-первых, это огромная экономика, с большой скоростью развивающаяся на протяжении последних лет. У нас есть, что предложить, что купить. Есть возможности по продовольственной группе товаров. Очень важно сотрудничество в сфере промышленности, это касается таких групп товаров, как удобрения, цветные и черные металлы, энергетика, нефтехимия, химия, лесопромышленный комплекс. Одно из направлений, которое мы с нашими коллегами в Индии обсуждали, - создание базы для промышленной кооперации, развития технологий. Индия давно уже движется в направлении обеспечения собственного технологического суверенитета, инициатива Make in India была одной из первых инициатив премьер-министра Нарендры Моди, когда он заступал на пост. И нам это тоже очень созвучно.
- В торговле с Индией сейчас существует дисбаланс в пользу российского экспорта. Какой импорт из Индии представляет интерес для ЕАЭС в рамках возможного соглашения?
- Традиционные вещи, такие как лекарства, продукты химической продукции, текстиль, тот, который не будет чувствительным для наших производителей, и самое главное - огромная номенклатура машиностроения, промежуточные товары промышленного импорта. За эти годы Индия реализовывала собственные программы локализации, накопила огромные компетенции на разных уровнях производства. Сейчас Индия экспортирует десятками миллиардов долларов ту продукцию, которую мы закупаем для нашей промышленности. Мне кажется, это может быть предметом особых контактов, особого изучения возможностей промышленной кооперации по индустриальным товарам именно для целей диверсификации и устойчивости поставок.
- Говорилось об интересе к переговорам о ЗСТ с соседом Индии - Пакистаном. В какой стадии сейчас обсуждение этого вопроса?
- С Пакистаном мы начали работу совместной исследовательской группы, это первый этап переговорных шагов. Видим заинтересованность и наших стран - участниц, и Пакистана. Там особая структура экономики и торговли, но это одна из крупнейших стран региона, и территориально к нам достаточно близко. Поэтому мы рассчитываем, что найдем взаимный интерес с Пакистаном.
- Крупнейшим торговым партнером ЕАЭС остается Китай. Вы говорили раньше, что союз и КНР ведут работу по созданию облегченного, скажем так, варианта зоны свободной торговли или аналогичного преференциального режима. Удается ли сформировать какое-то видение, как должна меняться взаимная торговля ЕАЭС и Китая?
- Мы продолжаем обсуждение. На Китай приходится больше трети всей нашей внешней торговли. Поэтому здесь особо чувствительная ситуация. С того момента, когда мы начали говорить на тему различных вариантов преференциального режима, жизнь подбросила массу новых вводных. Те же макропараметры: с одной стороны, мы видим у нас крепкий курс и высокую ключевую ставку, которые серьезно давят на экспортеров и на внутренних производителей ЕАЭС, с другой стороны - в Китае, напротив, прослеживается тенденция удешевления их экспортных поставок. Эти два противоположных тренда - не самый лучший расклад для нас в плане конкурентоспособности отечественных товаров.
Влияют также эффекты американских тарифных войн, которые стимулировали масштабнейшее изменение торговых потоков по всему миру. Мы ведем мониторинг и видим, какие объемы были вытеснены и ищут своего приложения на других рынках. И наш рынок один из них. Это касается как китайских товаров, так и товаров из других стран Юго-Восточной Азии. В то же время дешевый импорт для многих отраслей крайне полезен, особенно для тех, которые интегрированы в цепочки с Китаем, и этим надо пользоваться. Можно даже где-то усиливать эти эффекты, то есть снижать защиту.
Мы действуем в заявленной парадигме: если сами не производим, надо закупать, если производим, надо защищать рынок. И здесь нам нужно вести более гибкую политику на китайском направлении, одновременно соизмеряя торговую политику, ее приоритеты, и приоритеты промышленной политики. В рамках этого подхода не исключен никакой вариант, но говорить сегодня о каком-то принятом решении, что мы идем на какие-то новые дополнительные преференциальные сделки с Китаем, преждевременно.
- Если говорить о защитных мерах, могли бы вы назвать категории товаров, которые в настоящее время рассматриваются ЕЭК для введения тарифных и нетарифных защитных мер?
- Мы традиционно к вопросам защитных мер во внешней торговле относимся очень аккуратно, всегда выбираем те параметры, которые в наименьшей степени вредят торговле, охотно идем на принятие обязательств от иностранных поставщиков, которые сами формулируют, в каких параметрах они готовы поставлять товары с тем, чтобы устранить незаконную практику, например, демпинг.
Вместе с тем, сегодня спрос на защитные меры достаточно высокий. На текущий момент приняты порядка 30 антидемпинговых мер, которые охватывают широкую номенклатуру промышленности: алюминиевая продукция, химия, графитированные электроды, трубы, прокат, бульдозеры, подшипники и ряд других товаров. Это касается целого ряда стран - Япония, Турция, Украина, Азербайджан, Индия, Грузия, конечно, Китай как ключевой поставщик. Сегодня мы ведем расследование по легковым и грузовым шинам, по жести, по полипропилену и полиэтилену. Не исключено, что с учетом тех макроэкономических эффектов, о которых я говорил чуть раньше, нам придется активно работать и по другим товарным позициям.
- В числе отраслей, испытывающих давление со стороны дешевого импорта, - производство стали. Готовятся ли здесь какие-то решения, или эта проблема рассматривается на национальном уровне?
- Мы знаем об этой ситуации, здесь много решений. Зачастую потребитель ориентируется на более дешевую продукцию и потом удивляется, когда через какое-то время она выходит из строя. Как говорится, скупой платит дважды. Но это только половина правды. Другая половина правды - раз такая ситуация возникает на рынке, надо, конечно, оперативно внедрять стандарты, ГОСТы, чтобы потребитель понимал, что он покупает, если это вообще допустимо - обращение такой некачественной продукции. Эту работу надо вести, правда, к сожалению, она не такая быстрая, особенно когда дело касается разработки новых стандартов, тем более межгосударственных. Что касается мер защиты рынка, у нас таких заявлений на сегодня нет, если они появятся, мы, конечно, будем рассматривать, это важная индустрия.
- Россия заявляет о том, что вот-вот готова начать серийное производство собственных импортозамещенных самолетов - от региональных до среднемагистральных. Есть ли обсуждение среди стран - участниц ЕАЭС перспектив закупки этих самолетов вместо условных Airbus и Boeing и, соответственно, каких-то ограничений по доступу на рынок союза иностранных лайнеров?
- Вопрос всегда в соотношении количества произведенных самолетов и потребности, промышленность должна обеспечить достаточный объем выпуска. Понятно, что в условиях санкций основной объем новых машин будет поставляться для удовлетворения российской потребности и белорусской. В этой связи здесь должен быть баланс, так как летать на чем-то нужно. Разговор ведется, и здесь есть какие-то договоренности по поставкам, с одной стороны, с другой стороны, понятно, что полностью заменить весь парк во всем ЕАЭС одномоментно нереально, потому что это не тот товар, который производится сразу и массово. Процесс идет планомерно, надеемся, эти машины зарекомендуют себя хорошо, и не будет необходимости никого уговаривать и тем более принуждать. Более того, в этой сфере постепенно начинает развиваться кооперация. Сейчас принято решение о продлении действующей льготы (в виде освобождения от ввозной таможенной пошлины - ИФ) на 5 лет на отдельные виды самолетов, включая широкофюзеляжные дальнемагистральные лайнеры, которых не хватает.
- Как развивается проект "Евразийский агроэкспресс", какой объем товаров был перевезен в 2025 году и какой динамики ожидаете в этом? Как развивается география поставок?
- Мы видим, что в прошлом году рост продолжился, он составил 10%. Учитывая, что проект развивается без каких-либо государственных субсидий исключительно за счет оптимизации и организации перевозок, это не так плохо, это естественный органичный рост. Всего за четыре года было перевезено более 2 млн тонн продовольственной продукции, половина из этого количества - это охлажденные продукты, на что и делалась ставка: быстрая доставка охлажденной продукции с максимальной сохранностью. Ключевое направление - Китай, параллельно мы видим активизацию на коридоре "Север-Юг", там уже было несколько тестовых, а теперь начались регулярные поставки продовольственной продукции. Речь по этому направлению идет прежде всего о масложировой, о зерновой продукции, то есть той, которая не требует особого температурного режима. Кроме того, это плодоовощная продукция, консервы, мясо, курица, говядина, рыба.
В целом проект развивается, и мы надеемся, что он будет обрастать партнерами и повышать свое значение. Мы сохраняем ориентир выйти на объемы перевозок 2 млн тонн в год к 2030-2035 гг, и, если сложатся хорошие партнерства, возможно, мы их превысим.
- С середины этого года должен заработать новый порядок электронной торговли в ЕАЭС. Какие изменения, кроме понижения размера пошлины с учетом национальных НДС и новых правил декларирования, стоит ждать участникам рынка e-commerce? И каких эффектов вы ожидаете с точки зрения развития этого сегмента?
- Мы исходим из того, что, конечно, трансграничная электронная торговля давно уже должна переходить в конкурентные условия с обычным товарным потоком и выходить из тепличных условий, в которых она работает, не соблюдая ни требований по уплате налогов и пошлин, ни технических требований, хотя уже давно превратилась в полноценный и чуть ли не основной канал поставок потребительских товаров.
Цель этих нововведений - упорядочение этого канала и создание конкурентных условий. Мы рассчитываем, что результатом станет повышение бюджетных поступлений и устранение дисбаланса и ситуаций, когда под электронные В2С-поставки маскируются фактически поставки В2В, только без уплаты пошлин и соблюдения требований. Как говорится, мы так не договаривались. Поэтому рассчитываем, что здесь будет постепенно наводиться порядок, в комплексе с другими мерами - с маркировкой, со СПОТ (система подтверждения ожидания поставки товара - ИФ). Мы постепенно и планомерно движемся к обелению потоков трансграничной торговли и упорядочению требований к электронной торговле.
Рассчитываем, что в комплексе с нашим соглашением об электронной торговле, которое, надеюсь, будет подписано этим летом на заседании ЕМПС в Чолпон-Ате (6-7 августа там ожидается заседание Евразийского межправсовета - ИФ), мы двинемся еще дальше - в плане электронного документооборота, дальнейшей защиты прав потребителей и т.д.
- По вашим оценкам, СПОТ, "обеление" и, в целом, усиление регулирования не приведут к тому, что электронная торговля в ЕАЭС сузится? Например, маркетплейсы еще на этапе обсуждения изменений говорили, что введение трансграничного НДС чревато тем, что часть товаров уйдет с полок, либо цены на эти товары вырастут.
- Есть разные оценки на этот счет. Если мы посмотрим на эффекты от введения подобных мер другими экономиками, - отмечу, что мы уже одни из последних, в ЕС принято решение об обнулении порогов, США с приходом Трампа обнулили тоже, - мы увидим, что эластичность рынка высокая. Продавцы при установлении цен, прежде всего, ориентируются на платежеспособный спрос. Цена может быть разной в зависимости от региона, дня продажи и так далее. Да, возможно, какие-то товары в каких-то сегментах будут перераспределяться в другую номенклатуру, в другие ценовые категории, но мы исходим из того, что гибкость здесь большая. Только один фактор укрепления рубля уже демпфирует возможные последствия от изменений, говорить о том, что у нас есть проблема дорогого импорта, который ограничивает возможности населения, наверное, это несправедливо.
- ЕАЭС планирует обнулять порог беспошлинной торговли в e-commerce?
- Мы договорились, что вернемся к этому разговору через год после старта регулирования электронной торговли, то есть в середине 2027 года.
- В заключение не могу не спросить, как на торговле ЕАЭС, как внешней, так и внутренней, сказывается дискуссия о возможном выходе из состава союза Армении. Заметны ли уже какие-о изменения?
- У нас пока никаких данных нет. Это слишком свежая ситуация. Мы видели, конечно, все сообщения относительно происходящего, но, мне кажется, добавить к комментариям лидеров, которые прозвучали на прошлой неделе в Астане, нечего, там все предельно ясно. Конечно, коллегам надо определиться.