Андрей Мельниченко: нам нужно переосмыслить экологическое регулирование, это задача на несколько лет

Основатель "ЕвроХима" и "СУЭКа" рассказал о ситуации в угольной отрасли и в производстве удобрений, а также о работе над изменением экологического регулирования

Москва. 8 июня. INTERFAX.RU - О своем видении ситуации в отраслях по производству угля и удобрений, оценке денежно-кредитной политики Центробанка, а также о работе над изменением экологического регулирования рассказал в блиц-интервью "Интерфаксу" на полях ПМЭФ-2026 основатель "ЕвроХима" и "СУЭКа", председатель комитета по экологии и климатической политике Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Андрей Мельниченко.

- Угольная отрасль переживает масштабный кризис. Какие факторы к этому привели и что должно поменяться, чтобы этот сектор начал восстанавливаться?

- Если говорить о материальных факторах, то это, во-первых, курс национальной валюты. Это касается не только угольной отрасли, но для нее он критичен. Во-вторых, ситуация со стоимостью услуг РЖД, а именно - инфраструктурные тарифы. Это тоже серьезный фактор. За последние четыре года они росли существенно выше инфляции, с учетом курса рубля - это уже значительная часть себестоимости экспорта.

И третий вопрос - конъюнктура мирового рынка. Здесь, в принципе, все более-менее нормально. В этом году мы видим рост мирового экспорта, что отражается и на росте цен. Связано это, прежде всего, с дефицитом сжиженного природного газа из-за ситуации в Ормузском проливе, а также с некоторыми технологическими аспектами в других регионах мира. Как следствие, страны, чья энергетика строится на СПГ, замещают его углем. Это касается Кореи, Таиланда, Тайваня, то есть довольно много стран совершило такой переход.

Таким образом, для угля ключевыми определяющими факторами остаются общая процентная ставка, курс национальной валюты и тарифы РЖД.

- Давайте поговорим про удобрения. Как, на ваш взгляд, ситуация вокруг Ирана реально отражается на рынке, на спросе и поведении потребителей? Какими вы видите ее долгосрочные последствия?

- Что касается азотных удобрений - на короткий период времени поставки из стран Персидского залива, которые составляют значительную часть мирового предложения, были нарушены, и это привело к краткосрочному всплеску цен. Некоторые страны, в первую очередь те, где фермерам практически безразлична цена из-за государственных субсидий, например, Индия, Эфиопия, были готовы покупать на этом повышенном уровне цен. А в странах с более рыночной моделью фермерам это оказалось дороговато, поскольку цены на продовольствие пока не оправдывают таких затрат на его производство.

Сейчас ситуация более-менее стабилизируется, спрос немного восстанавливается: налаживаются альтернативные логистические маршруты, например, через Красное море. Поэтому мы видим, что на рынке азотных удобрений ситуация в целом становится более стабильной. Никаких долгосрочных последствий для этого рынка не будет.

Если говорить о калии: он не был затронут с точки зрения производства, но затронут с точки зрения потребления. Потому что если у фермера мало денег, то внесение калийных удобрений может быть отложено. Поэтому некая повышательная реакция на рынке калия в связи с ближневосточным конфликтом была, но назвать ее серьезной нельзя.

- Этот рост цен позволил российским компаниям больше заработать на экспорте?

- Это было нивелировано уничтожением производственных мощностей в силу известных обстоятельств.

- Один из ключевых вопросов ПМЭФ-2026 - это вопрос о денежно-кредитной политике. Что бы вам хотелось видеть? Какие меры могли бы сейчас помочь бизнесу?

- Здравые. Нет, помогать нам не надо, мы сами как-нибудь справимся. Хотелось бы здравого смысла. Хотелось бы, чтобы люди, которые формулируют прогнозы влияния тех или иных мер денежно-кредитной политики на экономическую ситуацию в стране, помимо риторики, иногда смотрели на расчеты - результаты собственного моделирования.

Очень хорошие материалы есть на сайте Центрального банка. Мне кажется очень правильным, если бы Центробанк с ними ознакомился. Потому что очень легко заниматься демагогической окраской различных тезисов, а разобраться в деталях - что именно не так, и почему вдруг получается не то, что прогнозируется, - на это требуется существенно больше времени. Когда этот ребус будет разрешен, думаю, у нас все наладится.

- Вы возглавляете комитет РСПП по экологии. Расскажите, как идет разработка новой методики расчета платы за негативное воздействие на окружающую среду и к какому сроку, как вам кажется, реально ее подготовить?

- Если отвечать по существу, нужно понять, откуда вообще взялась эта система экологических платежей. Первые ставки платы за негативное воздействие на окружающую среду были введены в 1991 году и основывались на научно-исследовательской работе, проведенной еще в 80-х. Затем, на протяжении десятилетий, эти ставки разными способами изменяли - в том числе, через введение всевозможных коэффициентов.

В итоге к сегодняшнему дню эти цифры утратили всякую связь с реальностью. Они имели логическую базу в середине восьмидесятых, а к современности их "притянули" с помощью арифметических упражнений, которые длились тридцать лет.

Что сейчас происходит в этой сфере? Работа ведется по двум направлениям - краткосрочному и долгосрочному. И, надо сказать, в последнее время она приобрела вполне здравый характер.

Краткосрочная деятельность сводится к тому, чтобы не допустить ухудшения ситуации в ближайший период. Эта работа близится к завершению. В конце прошлого года правительство утвердило новые, увеличенные ставки платы за НВОС. Сейчас эти цифры проходят незначительную корректировку при участии бизнеса. Но нужно понимать: это лишь временная, краткосрочная мера. Сама по себе она сбалансированной ситуации не создаст.

Долгосрочная работа - совсем другая. Речь о том, чтобы отказаться от этого методологического гибрида из разных эпох и разработать современную базовую методику расчета платы, и переосмыслить целеполагание экологического регулирования. И это огромная, серьезная научная задача. Она не решается за один день. Я думаю, года за три, к 2028-2029 году, удастся создать ту базу, которая позволит подойти к вопросу заново. Это очень сложная тема, связанная с наукой, и, кстати, немногим странам в мире удалось ее по-настоящему решить.