Кирилл Бабаев: формат 3+3 позволит объединить интересы стран Южного Кавказа и их соседей

Директор института Китая и современной Азии РАН рассказал о сути "Платформы 3+3" и об интересах стран-участниц

Москва. 18 июня. INTERFAX.RU - Глава МИД РФ Сергей Лавров и глава МИД Турции Хакан Фидан провели в Москве переговоры, заявив на совместном брифинге о намерении тесно взаимодействовать в вопросах обеспечения безопасности в Черноморском регионе, а также в Закавказье, на Ближнем Востоке и в Северной Африке.

Особое внимание было уделено ситуации в Закавказье. По словам Лаврова, укреплению мира и сотрудничества в этом регионе будет способствовать продолжение участия стран в платформе регионального сотрудничества "3+3", в которую входят, помимо России и Турции, также Азербайджан, Армения, Иран, а дверь для Грузии остается открытой.

Что представляет собой "Платформа 3+3", когда и по чьей инициативе она возникла, а главное, какие цели преследует каждая из стран шестерки, — на эти и другие вопросы в интервью обозревателю "Интерфакса" Борису Геворкяну рассказал директор института Китая и современной Азии РАН Кирилл Бабаев.

- Кирилл Владимирович, на прошедшем недавно ПМЭФ вы провели специальную сессию, где был дан старт экспертному треку "Платформа 3+3". Возглавляемый вами институт будет представлять Россию в этом формате.

- Базовая логика проекта связана с необходимостью развития практического сотрудничества и прямого диалога между странами, которые непосредственно вовлечены в процессы на Южном Кавказе. Формат "3+3" получил новый импульс в 2020 году, когда стало понятно, что Южному Кавказу нужна площадка для прямого разговора между странами региона и их ближайшими соседями. Публично идея прозвучала в декабре 2020 года в Баку, ее инициаторами выступили руководители Турции и Азербайджана Реджеп Эрдоган и Ильхам Алиев. Затем инициативу поддержали Россия и Иран, которые увидели в ней возможность выстроить региональный механизм без лишнего внешнего давления.

- Все ли страны формата с одинаковым энтузиазмом отнеслись к этой инициативе?

- Уверен, что проект важен для всех шести государств. Для Азербайджана, к примеру, формат "3+3" связан с задачей закрепления постконфликтной повестки, разблокирования коммуникаций, открытия маршрутов в направлении Нахичевани и усиления роли Азербайджана как транспортного узла между Каспием, Черным морем, Турцией, Россией и Ираном.

Россия, в свою очередь, видит в этом формате важный региональный механизм. Позицию Москвы на прошедшей сессии ПМЭФ изложил заместитель министра иностранных дел Михаил Галузин. Российский подход состоит в том, что Южный Кавказ должен развиваться с опорой на уже существующие исторические, экономические и культурные связи, а также на принцип ответственности самих стран региона и их ближайших соседей.

При этом Москва отдельно подчеркивает значение участия Грузии. Полноценная региональная платформа предполагает, что в ней будут представлены все три государства Южного Кавказа. Дверь для Тбилиси открыта, и это важный политический сигнал — ведь формат задумывается как инклюзивный, а не как закрытый клуб отдельных участников. Именно поэтому все участники были очень рады, что на запуске экспертного трека платформы присутствовал и грузинский эксперт.

- Каковы выгоды для Грузии?

- С экономической точки зрения Грузия заинтересована в транзите, торговле, развитии магистралей, железных дорог и портов на своей территории. Для нее важно оставаться частью региональных маршрутов и не терять роль связующего звена между Черным морем, Южным Кавказом и более широким евразийским пространством.

Знаете, любые политические сложности, а о них хорошо известно, можно преодолеть, если есть практический интерес. Именно ограничения политического порядка пока сдерживают участие Грузии в формате "3+3", однако экономическая логика позволяет ей внимательно следить за развитием формата. А экспертный трек, кстати, даёт для этого прекрасную возможность.

- Насколько реалистично, что в Тбилиси официально присоединятся к формату?

- Ну, это зависит и от нас тоже. Очень важно понимать, что самый главный фактор долгосрочности и стабильности формата 3+3 — умение слышать все противоположные стороны. Нужно прислушиваться к ним, понимать интересы всех участников. К сожалению, политические отношения иногда сдерживают возможности экономического сотрудничества. И это то, что мы сегодня как раз наблюдаем. Важнейшая задача платформы — защищать экономические интересы участников, чтобы партнерство строилось на основе тех возможностей, которые предоставляет такой уникальный регион, как Южный Кавказ.

- Армения переживает сегодня сложный послевыборный период, связанный с определением своего основного вектора развития. Как представители этой страны видят роль формата?

- Армянский участник дискуссии на прошедшей сессии говорил прежде всего о регионализации и разблокировании коммуникаций. Его видение справедливо: важно снижать политическое напряжение вокруг транспортных проектов и переходить к практическим решениям. Поэтому он отдельно выделил значение использования осторожной терминологии и тщательного выбора совместных проектов

В целом Армения изначально относилась к формату "3+3". Многие в Ереване опасались, что эта площадка будет отражать новый баланс сил в регионе, где заметно усилились позиции Азербайджана и Турции. Тем не менее Армения приняла решение участвовать в заседаниях формата, потому что для нее важно сохранять свое место в региональном диалоге. При этом Ереван продвигает важные для всех принципы ООН. Это суверенитет, территориальная целостность, неприкосновенность международно признанных границ и отсутствие экстерриториальной логики в транспортных проектах.

Для Армении ключевой вопрос — разблокирование коммуникаций при сохранении армянской юрисдикции и контроля над маршрутами, которые могут пройти через ее территорию. Это крайне чувствительная тема, и она, безусловно, будет оставаться одной из центральных в нашей работе.

- Особое положение в регионе, в силу известных причин, сейчас у Ирана. "3+3" как проект сохраняет для него актуальность?

- Для Тегерана это вопрос безопасности и сохранения влияния на северных границах. Ирану важно сохранить свою роль в транспортной системе Южного Кавказа, а также не допустить решений, которые могли бы ограничить его связь с регионом или серьезно изменить региональный баланс.

Поэтому Иран также постоянно подчеркивает, что любые транспортные проекты должны учитывать суверенитет, территориальную целостность и международно признанные границы государств.

Есть и еще один важный момент, на который я хочу обратить внимание. Иранская сторона считает, что развитие "3+3" не должно зависеть лишь от состояния отдельных двусторонних отношений. Даже если между участниками есть сложные вопросы, сам формат может работать как самостоятельный региональный механизм.

Показательно, что Иран выразил готовность принять у себя следующую встречу формата. Это говорит о том, что в Тегеране рассматривают "3+3" как долгосрочный инструмент региональной политики.

- И все-таки: у стран шестерки разные, порой не стыкующиеся интересы и цели. Да и весовые категории несопоставимые. Насколько жизнеспособен этот формат?

- В целом смысл формата в том, чтобы дать странам региона возможность обсуждать конкретные вопросы: транспортные маршруты, торговлю, энергетику, гуманитарные связи. У каждого участника есть свои интересы и ограничения, поэтому прямой разговор особенно важен. Он помогает искать практические решения без лишнего политического напряжения и, самое главное, без вмешательства внешних сил.

- Вернемся к экспертному диалогу. Это не одноразовое явление, есть какие-то планы?

- Мы сейчас будем совместно прорабатывать организацию следующих мероприятий, прежде всего тематических: по энергетике, вопросам сопряжения транспортных коридоров, торговому сотрудничеству. Уже видим, что наши партнёры готовы принимать новый экспертный форум у себя. Думаю, нам предстоит много работы, но она одинаково важна и перспективна для всех шести наших стран.