Гендиректор "Высочайшего": Золото манит всех как магнит, но вопрос в понимании отрасли

Сергей Гостев рассказал, с какими трудностями могут столкнуться новички в золотодобывающей отрасли

Москва. 6 августа. INTERFAX.RU - Золотодобытчик "Высочайший" (GV Gold) в прошлом году запустил новый ГОК "Светловский" в Иркутской области. Гендиректор компании Сергей Гостев в интервью "Интерфаксу" рассказывает, какие цели теперь ставит перед собой компания, с какими барьерами сталкивается и как смотрит на перспективу привлечения новых инвесторов, а еще напоминает, какие риски подстерегают новичков в золотодобывающей отрасли.

Точки роста

- Давайте начнем с прошлого года. Какая была динамика производства?

- В прошлом году мы вышли примерно на уровень 2024-го - 7,5 тонны золота. Последние три года, пока шло строительство Светловского, мы держали ровный темп. В этом году прирастаем за счет Светловского.

- Какой план на этот год и сколько, по вашим оценкам, вложит Светловское?

- Мы ориентируемся на 10 тонн. Доля ГОКа "Светловский" в этом объеме - порядка 30-35%. То есть ожидается существенный прирост, и обеспечим мы его за счет Светловского.

- А "Светловский" уже работает на полной мощности?

- Мы достигли проектных показателей и сейчас подтверждаем их устойчивость. С момента запуска на Светловском выпущено свыше 2 тонн золота.

- У "Высочайшего" есть такая практика - увеличивать производительность действующих мощностей без существенных достроек. На Светловском есть возможность для такого масштабирования?

- Такая возможность есть, мы ее закладывали. Сейчас нам нужны стабильные показатели, после этого перейдем к наращиванию производительности фабрики. Изучаем, какие переделы можно расшить без значительных инвестиций. Это всегда вопрос не только к ЗИФ, но и к горнотранспортному комплексу, и к обеспеченности запасами. Ограничений здесь мы не видим - это просто следующий этап. Сейчас мы в процессе стабилизации, затем выйдем на этап разгона фабрики с учетом остальных переделов.

- Сейчас, когда вы консолидировали проект Красный (Иркутская область), что там происходит? Когда ждать инвестиционное решение?

- Красный - наш следующий проект развития. Сейчас нужно провести подготовительные работы: поставить запасы на государственный баланс, выполнить инженерно-технические и предпроектные работы и изыскания. Задача на текущий момент - стабилизироваться на 10 тоннах без Красного, после чего примем инвестиционное решение и перейдем к активной фазе.

- А какой там реалистичный срок запуска, масштабы?

- Исходя из нашего опыта строительства, от момента принятия решения до пуска фабрики проходит порядка трех лет. По масштабу мы относим Красный к крупным месторождениям, и в нашем портфеле это наиболее разведанный объект. Уверенно можем говорить, что там будет 100 тонн золота плюс. Видим и то, как развиваются другие аналогичные месторождения в Бодайбинском районе Иркутской области. Фабрика будет примерно тех же объемов, что и "Светловский" - там объем переработки 3,5 млн тонн руды в год с возможностью увеличения. Соответственно, и объем инвестиций будет сопоставимым с учетом инфляции.

При этом Красный более выгоден по инфраструктурным затратам. На Светловском большие вложения ушли в логистику, дорогу, энергетику. Красный ближе к дороге. Не скажу, что этих затрат не будет вообще, но по расположению месторождение находится в более выгодном положении, чем другие. Соответственно, ожидаем меньший объем инфраструктурных вложений и более простые технические решения.

- А проект Малтан (Якутия) остается источником сырья для Тарына (месторождение Дражное) или все-таки это будет отдельная история?

- На Малтане мы ведем активную разведку на различных участках. После доразведки примем решение. Пока это видится как дополнительная ресурсная база Дражного, но будем решать исходя из результатов геологоразведки.

- А есть вероятность, что проекты Малтан и Красный пойдут параллельно?

- Скорее всего, сначала Красный. На Дражном нам хватает запасов, чтобы загружать мощности в существующем режиме и не торопиться с новым проектом. К тому же Якутия - более сложный регион по логистике. И мы понимаем, что на Малтане сталкиваемся с теми же упорными рудами, что на Дражном: концентрат необходимо вывозить, а это опять логистика. Плюс энергобезопасность накладывает ограничения на развитие удаленных участков - я говорю о стоимости дизельного топлива и его доступности, надежности энергоснабжения.

- Какой процент добычи у вас сейчас приходится на упорную руду?

- На Тарыне примерно 50/50.

- А что вы сейчас делаете с упорными рудами?

- Мы экспортируем концентрат в Китай.

- Хотела спросить еще по активу Голец Высочайший. На сколько лет там еще хватает запасов?

- Мы вышли в геологоразведку на более глубокие горизонты, и перспектива там подтверждается. Раньше уходить на глубину не было необходимости - хватало запасов, отрабатываемых открытым способом. Но это уже зрелое месторождение. Мы пошли на глубину и видим перспективные рудные тела. Определимся после завершения геологоразведки. Тот объем разведки, который проведен на текущий момент, дает основание говорить, что срок отработки будет продлен за счет перехода на подземную добычу. Для нас это станет первым подземным рудником.

Кроме того, за время работы Гольца Высочайшего сформировано значительное количество отвалов, которые ранее считались невыгодными, а при сложившейся цене на золото становятся экономически целесообразными для отработки. Поэтому, глядя на наши долгосрочные планы, мы видим, что Голец Высочайший точно будет работать после 2030 года.

- А какие содержания в отвалах?

- Геологоразведку мы сейчас завершаем, и конкретно по отвалам я бы пока не хотел комментировать. Могу сказать, что на действующих перерабатывающих мощностях экономически целесообразно отрабатывать 0,25-0,3 г/т. Это низкие содержания, но, когда мощности и технология уже сформированы и нет значительных объемов горных работ, 0,3 г/т отрабатывать выгодно.

- Какие еще есть точки роста?

- Мы работаем над расширением ресурсной базы и геологоразведкой, при этом остаемся в Бодайбинском районе: имеющиеся лицензии - Ботоло-Жарчиха, Ожерелье, Ыканское - рассматриваем как дополнительные ресурсные базы для действующих перерабатывающих мощностей.

Мы однозначно будем прирастать по Красному, у нас будет инвестиционная развилка по Малтану, и в межинвестиционный период, скорее всего, обратим внимание на россыпное месторождение Алдан (Якутия) - там мы тоже видим точку роста.

Если в прошлом году инвестиционный цикл был связан у нас с перерабатывающими мощностями, то в ближайшие три года он будет связан с геологоразведкой. Мы уже вкладываем значительные средства: бюджет на ГРР вырос вдвое по сравнению с прошлым годом. Мы настраиваем геологическую службу на повышение эффективности и на качество прироста, делаем большой упор на формирование геологоразведочной команды - и на ГОКах, и в центре. Это сейчас наш основной фокус.

- Вы упомянули россыпи. Какой сейчас процент добычи приходится на них?

- Стабильно 5% - в структуре добычи это немного. Но как раз наша целевая задача - вывести месторождение на 1 тонну.

- Я, скорее, наоборот, хотела спросить, нет ли мыслей выйти из этого актива.

- Россыпные запасы понятные и большие, они просто требуют эффективной добычи. Да, дражный способ менее эффективен, чем рудная добыча открытым способом, но он дает прибыль и стабильный денежный поток.

Плюс мы пошли в россыпную добычу и на Тарыне - взяли рядом с Тарыном участок Правая терраса. У нас там стоят три промприбора, мы понимаем, как развивать эту компетенцию, и видим дополнительный эффект. К тому же и на Тарыне, и на Алдане крепкая команда профессионалов. Самое ценное здесь, что есть люди и есть технологии - их надо усиливать. Так что нет, расставаться с россыпями мы не собираемся.

Регуляторные вопросы

- У меня складывается впечатление, что в последнее время на россыпную добычу усилилось давление со стороны законодательства, природоохранных органов.

- Мы это видим и понимаем, что вести деятельность нужно аккуратно, в соответствии с законодательством. Но на нас как на крупной компании внимание проверяющих и государственных органов было сфокусировано всегда - для нас оно не усилилось. Возможно, оно стало таким же и для мелких недропользователей, и они ощутили этот пресс.

Да, законодательство в части недропользования и экологии у нас жесткое. Мы выполняем все необходимые требования, и, как и другие добывающие компании, ждем от государства снятия избыточных административных барьеров. Например, реликтовые леса уничтожать нельзя, и мы этим не занимаемся. Но когда есть сухостой, который числится деловым лесом, - к этому надо подходить объективно: переводить леса в другую категорию и давать возможность вести на лицензии деятельность, которая даст прирост запасов.

- Также как будто чаще стали отзывать лицензии за нарушения сроков?

- Понятно, что государство хочет навести порядок в этом направлении. Мы как недропользователи тоже заинтересованы, чтобы по полученной лицензии шел прирост запасов. Держать лицензию без выполнения лицензионных соглашений - это неправильно. Но бывают разные ситуации, и важно, чтобы при проведении инвентаризаций обстоятельства, которые привели к нарушению сроков, рассматривались объективно.

Издержки и цены

- Какие вы видите тенденции в области издержек?

- Тут вот какой вопрос. То, что затраты на унцию или на грамм увеличиваются, - это не плохо и не хорошо. Цена на золото дала нам всем шанс вовлечь в переработку то, что раньше не вовлекалось. А немаловажный компонент себестоимости - это среднее содержание. Почему у кого-то растет себестоимость на грамм или на унцию? Потому что увеличивается глубина разработки месторождений, растет объем вскрыши и горно-капитальных работ. Влияние также оказал НДПИ: помимо основной ставки - 6% - также действует надбав?а ? НДПИ на золото - 10% от превышения мировой цены свыше $1900 за унцию, рост цены на золото оказывает влияние на себестоимость товарной продукции.

Тем не менее, с учетом роста цены на золото мы пересмотрели качество сырья, которое готовы вовлечь в переработку, и увидели, что по многим месторождениям можем продлить срок отработки - life of mine (LOM). Где-то можем перевести забалансовые запасы в балансовые, где-то - начать перерабатывать отвалы. Да, себестоимость на грамм при этом вырастет, но мы смотрим комплексно: для нас важна не только себестоимость. Почему мы можем себе позволить этот рост? Потому что выросла цена. Мы сохраняем маржинальность, которая необходима для воспроизводства минерально-сырьевой базы, окупаемости инвестиций и выплаты дивидендов акционерам. Вот и все.

- А компонент инфляции?

- Компонент инфляции тоже никто не отменял. И нас нельзя сравнивать с официальной инфляцией: у нас своя, сильно специфическая потребительская корзина. Она связана с заработной платой, энергетикой, дизельным топливом - хотя дизельная генерация у нас скорее резервная, на всех месторождениях мы обеспечены сетевой электроэнергией.

- Почему в горнорудной отрасли так резко растет фонд оплаты труда?

- Конкуренция за людей и общая катастрофическая нехватка квалифицированного персонала.

У вахтовиков все просто: уехал с вахты, нашел в другом месте зарплату выше - и он уже перемещается. Человек всю жизнь ездит, для него что на одно предприятие ехать, что на другое. Некоторые потом возвращаются, когда оценивают помимо зарплаты еще и качество жизни, коллектив. Но, прежде чем человек это поймет, может пройти несколько вахт.

Молодые специалисты сейчас очень востребованы. Вот я смотрю, например, на студентов-геологов. Есть люди, увлеченные профессией и прекрасно понимающие, что геология - это не красивые кабинеты и не только романтика и рассветы. Это тяжелая работа, когда нужно ехать в поля на целый полевой сезон.

Требования к работодателю у молодых специалистов сегодня выше, чем были у моего поколения. Мои родители ездили на комсомольские стройки, и я не помню, чтобы их смущали жилищные условия, они сами строили свой быт. Сегодня ожидания другие, и значительную часть из них мы обязаны закрывать. Но и человек должен быть готов к определенным условиям: чтобы геолог дошел до работы с документом, ему все равно надо пройти вот эту "романтику больших дорог".

- Компания мысленно возвращается к планам IPO?

- Мы стоим перед принятием инвестиционных решений, а они всегда финансово емкие. Возникает выбор. "Светловский" мы строили в период высоких процентных ставок и понимаем, что стоимость заемного финансирования до сих пор не на том уровне, чтобы обеспечивать инвестиции должными дешевыми и долгосрочными ресурсами. Если мы хотим инвестировать, не увеличивая долг компании, один из выходов - это IPO либо привлечение инвестора. Чтобы это сделать, всегда ведется подготовительная работа: аудиты, подтверждения, независимые исследования - компания должна быть понятна для любого инвестора. Сейчас мы обращаем на это внимание. К чему это приведет - покажет рынок; к реализации еще одного инвестиционного проекта приведет точно.

- Пик инвестиций по Светловскому пройден. Когда следующий?

- Мы сейчас находимся в цикле снижения долга. Если через два года дело подойдет к стройке, то либо вернемся к существующему уровню долга, либо привлечем инвестиции. Сейчас более реалистичными выглядят частные инвестиции. Мы смотрели, какие IPO проводят другие компании: они не собирают необходимый нам объем инвестиций. Поэтому это дальняя перспектива. Рынок капитала волатилен, и, прежде чем все устоится, пройдет длительный период. Поэтому частные инвестиции выглядят для нас более предсказуемым источником.

- Приходят с вопросами?

- В отрасли все друг другом интересуются, в том числе зарубежные инвесторы - у нас есть сообщество в СНГ, Китае, есть и другие инвесторы. У каждого инвестора свой цикл. Интересуются, да. И всем нужны прибыльные проекты.

Появляются новые люди. Естественно, золото манит всех как магнит. Но вопрос, опять же, в понимании отрасли. Когда все смотрят на красивую картинку, надо понимать: инвестиционный цикл - это не только провести геологоразведку и построить фабрику. Это еще и цикл проектно-разрешительной документации, и не все к нему готовы, не у всех есть инфраструктура. Получив лицензию, многие думают: "Вот сейчас я за год поставлю запасы на баланс, а через три года у меня будет фабрика". Такое понимание цикла слишком радужное. Да, строить быстро можно - когда ты в отрасли, когда лицензии идут друг за другом и ты ведешь работу по разным фронтам.

Надо иметь в виду и волатильность цены: она может двигаться как вверх, так и вниз, какие-то месторождения в определенный момент становятся не очень прибыльными, и взгляд банков на те или иные направления меняется.

- Какую цену вы сейчас закладываете в бюджет?

- Мы ориентировались на 4 тыс. долларов за унцию и курс 75-80 рублей за доллар, то есть закладываем рублевую цену около 10 тыс. рублей за грамм. Сейчас она в этих показателях и находится: где-то выше, где-то ниже. Считаем, что с точки зрения годового бюджетирования такой цифры можно придерживаться.

Прогнозы - неблагодарное занятие, но мы видим и летний, и зимний циклы изменения цены. Цена дала возможность удлинить срок отработки по многим активам. Но это не значит, что у нас нет плана Б. У нас просто появилось больше вариантов - вариативность моделей выросла в разы. Мы понимаем, что при изменении условий будем либо добавлять проекты в портфель, либо ставить какие-то проекты на стоп, либо реализовывать их несколько позднее.