Иран показал, что воспринимает конфликт как борьбу за свое выживание.

Доцент Центра исследований стран Персидского залива при Катарском университете Николай Кожанов проанализировал, каким будет будущее Ирана на мировой арене после завершения конфликта

Москва. 5 марта. INTERFAX.RU - Мы публикуем вторую часть беседы нашего политического обозревателя Вячеслава Терехова с доцентом Центра исследований Персидского залива при Катарском университете Николаем Кожановым. Она посвящена изменению структуры безопасности на Ближнем Востоке.

- Ракетно-дроновая атака Ирана по американским базам в регионе показала, что многочисленные удары будут наноситься не только по самим базам, но и окружающему пространству, т.е. по территории суверенных арабских стран. Вот результаты: в первый же день на Иорданию упало 13 ракет и 36 дронов, на Кувейт - несколько ракет и 2 дрона. Бахрейн получил 45 ракет и 9 дронов, Катар - 66 ракет, Саудовская Аравия не публиковала цифры, ОАЭ - 167 ракет и 541 дрон. Данные впечатляющие.

- Прежде всего надо понимать, что этот нынешний конфликт не вчера начался: это продолжение событий 7 октября и июньской войны прошлого года (7 октября 2023 года произошло массовое убийство боевиками ХАМАС мирных жителей в южном округе Израиля; в июне 2025 года – ирано-израильская война с участием авиации США - ИФ)

Нынешняя фаза конфликта по своему качеству сильно отличается. В нем все участники показали, в том числе Иран, готовность очень резко повышать ставки и нарушать тот порог, который раньше считался "красными линями". Иран все-таки ранее старался в отношениях со странами Персидского залива не использовать никаких угроз, и если шли какие-то удары, то они совершались руками прокси, в частности, хуситами в Красном море. Сейчас он показал, что все опции открыты и он готов их все использовать. Посыпались удары по нефтяной инфраструктуре в Саудовской Аравии, по газовой Катара, заявлена угроза полностью перекрыть Ормузский пролив, и даже отчасти Иран начал это делать. Таким образом, Иранское руководство показало, что оно воспринимает конфликт как полностью экзистенциальный, как борьбу за свое будущее, за выживание.

После ударов по нефтегазовой инфраструктуре , стало ясно, что главная задача Ирана - оказать давление на арабский мир, чтобы он в свою очередь оказал влияние на США снизить градус конфликта.

Иран просчитался?

- Судя по последним событиям, он просчитался в отношении реакции арабских стран?

- Да, удар вызвал определенный шок, но не только: он вызвал и понимание, что нужно давать ответ. Фактически Иран вместо того, чтобы заставить оказывать давление на союзников, заставил их задуматься о необходимости объединения, о необходимости добиваться американской поддержки против непосредственно Ирана.

Действительно, если говорить об отдаленном будущем, то, скорее всего, в будущем архитектура структуры безопасности региона, будет, увы, несколько иной, чем могла бы быть, если бы события развивались без этого конфликта. В регионе надеялись на то, что Иран будет сосуществовать с арабскими странами. Я думаю, что сейчас эта идея надолго похоронена, и то, что мы увидим, будет уже формироваться на определенных антииранских блоках, даже если режим выживет.

- Как может измениться структура безопасности на Ближнем Востоке после нынешнего конфликта вокруг Ирана?

- Этот конфликт уже меняет архитектуру безопасности региона, причем независимо от того, как именно он завершится. Мы видим усиление нескольких параллельных тенденций.

Во-первых, государства Персидского залива будут еще больше внимания уделять вопросам собственной обороны — развитию систем противоракетной и противовоздушной защиты, морской безопасности, защите энергетической инфраструктуры и торговых маршрутов. Во-вторых, возрастет значение внешних гарантий безопасности. США по-прежнему остаются ключевым военным игроком в регионе, но одновременно усиливается и стремление стран Залива диверсифицировать партнерства — развивать военно-техническое сотрудничество с Европой, Китаем и другими внешними акторами.

Кроме того, нынешний кризис вновь показал уязвимость энергетической инфраструктуры и морских коммуникаций. Поэтому в центре региональной безопасности окажутся не только военные союзы, но и вопросы защиты транспортных коридоров, проливов и энергетических маршрутов. Иными словами, структура безопасности становится более комплексной: речь идет уже не только о военном балансе, но и о защите логистики, энергетики и торговых путей.

Судьба Авраамовых соглашений

- А что будет с Авраамовыми соглашениями?

- Их судьба во многом будет зависеть от того, как будет развиваться региональная политическая ситуация после конфликта. С одной стороны, сама логика Авраамовых соглашений — создание неформального регионального блока стран, обеспокоенных иранской политикой, — никуда не исчезает. Более того, нынешняя эскалация может даже усилить аргументы тех государств, которые считают необходимым развивать сотрудничество с Израилем в сфере безопасности и технологий.

С другой стороны, есть и противоположная тенденция. Военные действия и рост напряженности вокруг Ирана усиливают давление общественного мнения в арабских странах, где нормализация отношений с Израилем остается чувствительной темой. Поэтому дальнейшее расширение Авраамовых соглашений может замедлиться, а некоторые государства предпочтут действовать более осторожно и менее публично.

Скорее всего, мы увидим ситуацию, при которой формально соглашения сохранятся, но их развитие будет происходить более прагматично и менее демонстративно. То есть сотрудничество может продолжаться — прежде всего в сфере безопасности, технологий и экономики, — но без громких политических шагов, особенно пока регион остается в состоянии высокой напряженности.

Изоляция Ирана неизбежна, но ненадолго

- Как вы оцениваете будущее Ирана в региональной и международной системе отношений после нынешнего конфликта?

- Будущее Ирана в системе международных отношений во многом будет зависеть от двух факторов: внутренней политической стабильности и того, как завершится нынешний военный кризис. Если иранская политическая система сохранит управляемость и сможет пройти через период турбулентности, то страна, скорее всего, останется одним из ключевых игроков на Ближнем Востоке. Иран обладает серьезным демографическим, военным и экономическим потенциалом, а также развитой сетью региональных партнеров и союзников, что позволяет ему сохранять влияние даже в условиях санкционного давления.

При этом можно ожидать, что в краткосрочной перспективе Иран будет находиться в состоянии частичной международной изоляции, прежде всего, со стороны западных стран. Это означает дальнейшее углубление сотрудничества с теми государствами, которые уже сегодня выступают его основными экономическими и политическими партнерами, — прежде всего с Китаем и Россией.

Однако в более долгосрочной перспективе ситуация может развиваться иначе. История показывает, что крупные региональные государства редко остаются полностью изолированными на длительный период. Даже при сохранении напряженности отношения Ирана с соседними странами могут постепенно нормализоваться, поскольку многие государства региона заинтересованы в снижении уровня конфронтации и стабилизации экономических связей.

Поэтому, скорее всего, Иран не исчезнет из региональной политики и не будет полностью вытеснен из системы международных отношений. Напротив, борьба вокруг него может привести к формированию нового баланса сил на Ближнем Востоке, где Иран останется важным, хотя и весьма сложным и конфликтным участником региональной политики.