Эксперт: переговоры в Пакистане — не передышка, а часть гибридной войны

Москва. 23 апреля. INTERFAX.RU - Цель американо-иранских переговоров — обеспечить мир или передышку для продолжения военных действий? Такова тема второй беседы нашего политического обозревателя Вячеслава Терехова с доцентом Центра исследования стран Персидского залива при Катарском университете Николаем Кожановым.

Конфликт был неизбежен

Корр.: Я понимаю, что не в интересах стран Персидского залива и даже не в интересах мировой экономики продолжение военного конфликта на Ближнем Востоке. Но он затянется?

Кожанов: Я думаю, что да, потому что проблема сама по себе между Ираном и США большая. Мы видим только верхушку айсберга, которая пока связана только с Ормузским проливом. На самом деле задача у сторон стоит более сложная: выйти на создание системы взаимосдерживания.

Корр.: Мне кажется, что Трамп уже жалеет, что начал военные действия.

Кожанов: Я думаю, что вовлечение США в этот конфликт было практически неизбежным, и, судя по всему, ситуация будет затягиваться. При этом, если смотреть на экономику, Америка, несмотря на все сложности, чувствует себя не так уж плохо в условиях нынешнего кризиса.

Трамп, безусловно, понимает, что его противник уступает по масштабу и возможностям, но при этом обладает определенным запасом прочности и уже продемонстрировал способность к выживанию. В случае США негативные эффекты во многом компенсируются высокими ценами на нефть и оживлением военно-промышленного комплекса. Кроме того, в сфере торговли ситуация также остается достаточно устойчивой.

Американская экономика в целом способна перекрывать потери за счет масштабов экспорта, в отличие от Ирана, у которого пространство для маневра значительно уже. В результате складывается впечатление, что обе стороны на данном этапе готовы продолжать противостояние.

Дороги назад нет

Корр.: Вы считаете, что дороги назад нет?

Кожанов: Вернуться к прежнему положению уже, по сути, невозможно, — есть общее понимание, что ситуация в Заливе зашла в тупик. Простого выхода из нее не просматривается. Ключевые участники не готовы останавливать конфликт, пока не сочтут, что угрозы для них устранены.

Для Израиля и США задача — максимально ослабить Иран как регионального игрока, но полностью добиться этого они не в состоянии. Иран, в свою очередь, уже показал свою устойчивость и делает ставку на создание возможностей сдерживания Израиля. В Тегеране считают, что без развития эффективных военных инструментов — будь то ракеты, дроны или другие системы — этого добиться невозможно.

Что касается заявлений Трампа о том, что Иран якобы готов навсегда отказаться от обогащения урана, я отношусь к ним с большим скептицизмом. Это либо выглядит нереалистично, либо может означать попытку сместить акцент на другие виды вооружений. Но по сути это мало что меняет в логике текущего противостояния.

Но у них были и другие отношения!

Корр.: Если говорить про защиту от Израиля, то у Ирана до сих пор действует призыв опрокинуть это государство в море. Если бы не было такой цели, то можно было бы вспомнить, какие были отношения у Ирана и Израиля при шахе.

Кожанов: Этот лозунг для Ирана во многом носит идеологический характер и подается как защита мусульманского мира. В Тегеране Израиль воспринимают как ключевого союзника США — своего рода "непотопляемый авианосец", через который Вашингтон влияет на ситуацию в регионе.

При этом Иран активно позиционирует себя как главный защитник Палестины, особенно на фоне довольно сдержанной позиции стран Залива. Например, в Саудовской Аравии даже ограниченные акции в поддержку Палестины фактически запрещены. На этом фоне Ирану удается завоевывать симпатии части арабского общества. И нужно признать, что в арабском мире далеко не все поддерживают своих лидеров, особенно когда речь идет о сближении с Израилем.

При этом я не считаю, что подобная риторика не несет угрозы для Израиля. Она, безусловно, значима, но в первую очередь это все же идеологический инструмент, рассчитанный на внутреннюю аудиторию в Иране и на определенные внешние группы поддержки.

Передышка перед новой войной?

Корр.: В таком случае ведущиеся переговоры фактически обеспечивают не мир, а передышку перед следующей войной.

Кожанов: Пока что это действительно так. Более того, я бы даже не назвал происходящее возможной передышкой. Скорее, нынешние переговоры в Пакистане — в том виде, в каком они ведутся, — это часть самого противостояния. Мы видим новую логику гибридной войны, где переговоры уже не служат инструментом достижения мира.

Стороны скорее зондируют позиции друг друга: поэтому переговоры то начинаются, то прерываются, и их реальная эффективность остается под вопросом.

Если же вернуться к странам Залива, то и там позиция не такая однозначная. Далеко не все заинтересованы в том, чтобы Израиль вышел из конфликта явным победителем. При этом все понимают, что Иран никуда из региона не исчезнет, вне зависимости от исхода текущего кризиса.

Корр.: Он не денется, но, восстановившись, может угрожать тем же странам залива. Разве они этого не боятся?

Кожанов: Это важный фактор, но далеко не единственный. Опасения по поводу Ирана связаны не столько с его возможным восстановлением, сколько с тем, что у США до сих пор нет четко сформулированной конечной цели конфликта. У Ирана такая цель есть. Она сводится к идее условного "второго Босфора" — понятной и достаточно четкой концепции, которую можно транслировать вовне. А вот чего именно хочет добиться Трамп, для многих остается неясным.

Не исключено, что если бы США предложили внятную стратегическую инициативу, часть стран региона могла бы ее поддержать. Но сейчас этого нет. Действия Вашингтона выглядят скорее как решение тактических задач — например, попытка лишить Иран контроля над Ормузским проливом как инструментом давления.

Для Ирана же речь идет о стратегии: закрепить свое влияние в Персидском заливе и превратить его в долгосрочный источник политических и экономических дивидендов. Это стремление может не нравиться соседям, — и действительно не нравится, — но при этом оно понятно и логично с точки зрения их интересов.

Что касается переговоров в Пакистане, то, если судить по официальной риторике, они зашли в тупик и сводятся к простой формуле: "откажитесь от урана" — "не откажемся".

Корр.: Это похоже на известное соревнование по типу перетягивания каната. А результат какой?

Кожанов: Пока бесполезный, потому что, повторяю, обсуждается проблема, которая является лишь верхушкой айсберга. И если не решить главной проблемы, о которой мы говорили, то и передышки, возможно, не будет.