Иранская ядерная программа остается, но не была единственной целью американо-израильской операции

Москва. 29 июля. INTERFAX.RU - "Интерфакс" публикует вторую беседу нашего политического обозревателя Вячеслава Терехова со старшим научным сотрудником Института США и Канады им. Академика Г.А. Арбатова Николаем Бобкиным, автором монографии "Политика США в отношении ядерной программы Ирана".

Сегодня речь пойдет о ядерной программе Ирана, о перспективах ирано-израильских отношений и др.

Зачем Ирану высокообогащенный уран?

Корр.: В книге вы отмечаете, что Иран официально в свое время уведомил общественность о превышении установленной нормы уровня обогащения урана, показатель достиг 60%. При этом вы отмечаете, что это меньше 90% - уровня, необходимого для создания оружия. Но зачем тогда так его обогащать, если не использовать по назначению, а именно для создания бомбы? Для устрашения?

Бобкин: Так Иран ответил на решение Дональда Трампа в первой его каденции о выходе США из СВПД. Тогда у администрации Трампа не было оснований опасаться, что Иран нарушит соглашение. Тегеран выполнил свои обязательства: вывез большую часть запасов низкообогащенного урана, сократил обогатительные мощности и демонтировал две трети центрифуг. Ядерная программа Ирана находилась под самым строгим в мире контролем, а ее масштабы и активность существенно снизились по сравнению с 2015 годом.

После выхода США из СВПД другие участники соглашения не поддержали политику "максимального давления". Иранцы не отказались от своих обязательств, надеясь, что при новом президенте США вернутся к выполнению соглашения. Однако при Байдене этого не произошло, и Тегеран начал значительно обогащать уран. Это стало средством давления на Вашингтон и его европейских союзников, чтобы добиться отмены санкций. Уровень обогащения урана до 60% вновь привлек внимание к иранской ядерной программе. Кроме того, создав запасы высокообогащенного урана, Иран показал, что может в короткие сроки довести его до оружейного уровня, фактически становясь пороговым государством.

Ядерный вопрос оставили следующим поколениям?

Корр.: Две последние войны США с Ираном, особенно первая с участием Израиля, оправдывались стремлением добиться от Ирана полного отказа от ядерной программы. Но в нынешней, сорокадневной, вообще ничего не слышно от Трампа про ядерную программу Ирана. Чем вы это объясните? Есть тайная договоренность США и Ирана оставить решение этого вопроса будущему поколению? Или просто замолчали как нерешаемую? Тогда в чем смысл угроз Трампа нанести новые удары по некоторым, как он считает, ядерным объектам в Иране?

Бобкин: Конечно, США с подачи Израиля предъявили Ирану четыре ключевых требования. Во-первых, нужно остановить ядерную программу и вывезти обогащенный уран. Во-вторых, сократить ракетную программу и отказаться от баллистических ракет дальнего действия. В-третьих, отказаться от поддержки своих прокси в Ливане, Ираке и Йемене. К ним президент Трамп добавил новое условие: изменить внутреннюю политику страны, включая амнистию для участников протестов, которые произошли в Иране в начале января этого года.

По сути обсуждались условия капитуляции, при которых Иран добровольно передавал бы США свои ядерные и ракетные технологии, а также отказывался бы от своих интересов на Ближнем Востоке. Как видно, иранская ядерная программа остается, но не была единственной целью американо-израильской агрессии.

Возможно ли ирано-израильское примирение?

Корр.: Не кажется ли вам, что если из риторики иранских руководителей уйдет требование "сбросить Израиль в море", то между ними могут измениться отношения, как со странами, подписавшими Авраамовы соглашения?

Бобкин: Примирение Ирана с Израилем в обозримом будущем маловероятно. Дело не только во враждебной риторике с обеих сторон. По своей сути это столкновение двух стратегических подходов. Первый — американо-израильская логика доминирования. Она направлена на сохранение регионального превосходства, подчинение других и формирование стратегической среды через принуждение. Второй — иранская логика выживания. Она основывается на суверенитете, сдерживании, устойчивости и сопротивлении внешнему давлению.

К сожалению, феномен длительной американо-иранской конфронтации сохраняется до сих пор. Две войны за последние два года кардинально изменили облик Ближнего Востока. Политика США в отношении иранской ядерной программы остается актуальной, а текущие события свидетельствуют о неизменном стремлении Вашингтона добиться отказа Исламской Республики от ядерных исследований, а также ограничить её региональную политику и военное развитие.

Это же касается и позиции Израиля, а, соответственно, и перспектив ирано-израильских отношений.