Глава Роспотребнадзора: продление программы содействия Африке до 2029 г. отвечает взаимным интересам РФ и стран континента
Анна Попова рассказала о перспективах сотрудничества России и стран Африки на ближайшие годы и разработках в сфере биологической безопасности, которые Роспотребнадзор поставляет в Африку
Москва. 30 октября. INTERFAX.RU - Третий саммит и экономический и гуманитарный форум Россия-Африка состоялись в Москве 28-29 октября. Сотрудничество России с африканскими странами развивается с 2014 года, когда РФ оказала помощь в борьбе со вспышкой лихорадки Эбола.
Руководитель Роспотребнадзора Анна Попова в интервью специальным корреспондентам Юлии Макаревич и Марии Щеголевой рассказала о том, как развивается сотрудничество между Россией и Африкой, планируется ли масштабирование программ обучения для африканских специалистов, а также о роли российских мобильных лабораторий для африканских стран.
- Анна Юрьевна, как развивается сотрудничество между Россией и Африкой, в том числе в сфере противодействия инфекциям?
- Я считаю, что результаты наши впечатляющие. Мы работаем на африканском континенте с 2014 года, но программа противодействия развитию инфекционным болезням, программа сотрудничества с Африкой по борьбе с инфекциями, первый этап которой завершается в этом году, показала её невероятную актуальность и эффективность.
По истечении трёх лет нам удалось создать базовые центры в 11 странах и в трех странах - совместные научно-исследовательские центры по противодействию инфекционным болезням - в Гвинее, Бурунди и Республике Конго. Удалось выстроить взаимодействие и трансфер наших технологий по противодействию инфекциям ещё в семи странах Африки, которые крайне заинтересованы в получении таких знаний.
Мы выстраиваем это взаимодействие и развитие в направлении стратегическом, создавая систему противодействия инфекциям в каждой из стран, соответственно и сообразно тому, что уже есть в странах, и той нормативно-правовой базе, и тому укладу, который в странах существует. И тактическое взаимодействие, когда возникающие риски и угрозы требуют немедленного реагирования. И в первом, и во втором направлении мы достигли хороших результатов.
По первому направлению, создаем пул специалистов, практиков и ученых, которых мы обучаем как в странах африканского континента на месте, так и в Российской Федерации на базе наших передовых научно-исследовательских организаций, давая им полный объем знаний по борьбе с инфекциями и по самым современным технологиям противодействия любым инфекциям. По реагированию на ситуации у нас большой кейс в Республике Конго. Это как минимум три командировки наших специалистов по обращению президента Республики Конго: когда была вспышка острой кишечной инфекции в 2023 году, когда была совершенно непростая ситуация с оспой обезьян, и надо было разобраться, определиться, какие случаи - это оспа обезьян, ветряная оспа или проявление герпетической инфекции. Это ситуация в Республике Гвинея, преимущественно с лихорадкой Эбола, и ситуация в Уганде с лихорадкой Эбола. В Конго была ситуация с лихорадкой Марбург. То есть в течение этих лет практически постоянно мы оказываем помощь, отправляя сформированные бригады наших хорошо обученных специалистов - и ученых, и практиков - для оказания содействия странам.
Но самое важное, что наши коллеги, которых мы учили, которые владеют нашими технологиями, начинают эту работу самостоятельно и делают это с очень хорошими результатами и эффектом, как, например, сегодня реализуемый пример — это Уганда, когда из соседней страны, Демократической Республики Конго (ДРК), был занос лихорадки Эбола, но коллеги очень быстро справились сами, не допустили развития ситуации, локализовали ситуацию, прекратили распространение в Уганде и переориентировали наши мобильные лаборатории на работу у границы с Республикой Конго, помогая и коллегам из ДРК, и защищая свои границы от проникновения этой инфекции повторно. И на сегодняшний день им все это абсолютно удается. И это хороший пример, когда коллеги могут сами сделать всё, чтобы защитить своё население.
Мы, конечно же, участвуем и тестами, и специалистами, и методически, и организационно. Всё, что можем сделать, мы помогаем. И как минимум дополнительные руки и дополнительные знания наших специалистов, которые выезжают туда в командировки и там работают непосредственно в очаге. И это передача средств индивидуальной защиты и расходных материалов, которые нужны в конкретный момент, буквально здесь и сейчас. Создание баз для использования наших новых технологий, передача мобильных лабораторий, обучение сотрудников, возможность реагировать самостоятельно – эти результаты мы сегодня видим.
- Это такое обоюдное сотрудничество? Наши специалисты тоже обучаются?
- Для Российской Федерации эта работа крайне важна. Это даёт безусловный результат, потому что мы используем наши мобильные лаборатории в тех климатических и иных условиях, которые не свойственны РФ. Мы адаптируем нашу технику под эти условия, мы что-то меняем, мы что-то добавляем. Это тоже для нас очень важный опыт. Наши коллеги постоянно работают в очагах, и это тоже большой опыт. У нас сегодня сложившиеся команды специалистов, которые могут работать в разных климатических поясах с самыми опасными инфекциями, непосредственно имея опыт работы в очаге. И что очень важно, мы создаем новые тест-системы, нарабатываем опыт и практику, которые нужны в конкретном месте для тех возбудителей, которые не представлены в РФ.
То же самое касается средств защиты, лекарств и вакцин. Мы тоже имеем возможность видеть, что именно нужно сделать и как лучше это сделать для того, чтобы иметь у себя на вооружении те средства, которые могут быть востребованы в определенный период времени.
Какие конкретно разработки в сфере биологической безопасности поставляет Роспотребнадзор в Африку? О каких объемах диагностических тест-систем, вакцин и препаратах идет речь на сегодняшний день?
Здесь нельзя сказать о конкретных объемах, потому что есть объемы, которые постоянно поставляются в зависимости от тех инфекционных болезней, которые присутствуют в стране. И, что очень важно, для наших коллег, они особо это отмечают, они могут получить то, чего у них нет в постоянном использовании, если вдруг что-то возникает. Во-первых, то, что уже наработано на известные вирусы, на известные бактерии, они получают немедленно, если у них возникает потребность. Это могут быть и тесты ПЦР, например, для кори, для оспы обезьян или для лихорадки Эбола, как это происходит сейчас. Или им нужно определить иммунитет к холере: переболел или не переболел. Или как сейчас мы специально сделали тест-систему под ситуацию с вирусом Бундибуджио в Гвинее, наша новая тест-система, которая определяет антитела, которые формируются именно к этому варианту вируса. Это тоже очень важно, потому что здесь много специфики и нельзя ошибиться. Это то, что мы отправляем и поставляем.
Конечно же, это текущие расходные материалы, которые нужны для обеспечения работы лабораторий. Это российское оборудование, которое тоже выходит из строя со временем, и мы его возобновляем для тех лабораторий, которые мы поставили там, где работаем. Конечно, это средства индивидуальной защиты, в которых мы абсолютно уверены, которые себя зарекомендовали лучшим образом. Мы их тоже передаем нашим коллегам. Если нужно, мы передаем вакцины: против кори, холеры, желтой лихорадки, чумы, например. Всё, что востребовано, в зависимости от ситуации. Ситуации в разных странах разные, география нашего взаимодействия очень широкая, поэтому и такой широкий спектр средств диагностики, средств профилактики, средств лечения, если необходимо, мы поставляем нашим коллегам в разных странах Африки.
- Анна Юрьевна, какую роль играют российские мобильные лаборатории в повседневной жизни африканских стран? Используются ли они местным населением для диагностики рутинных заболеваний, или они законсервированы строго под вспышки особо опасных инфекций?
- Мобильные лаборатории — это российское изобретение, очень давнее. Первые мобильные лаборатории, они были на базе железнодорожных вагонов, это было очень и очень давно. Сегодня мы имеем широкий арсенал лабораторий. Первое — это лаборатории на автошасси, самые разные, для разных целей. Есть очень небольшие, которые работают только ПЦР-методами. Есть очень большие, которые могут работать на определение неизвестного патогена. Все они на базе российских автомобилей. Это КАМАЗы, ГАЗели, и все эти машины очень проходимы. Это важное условие.
И в первую очередь мы разрабатывали такие лаборатории для работы внутри страны. Страна у нас очень большая, и лаборатории использовались и используются в Российской Федерации, во-первых, для обеспечения массовых мероприятий: спортивных, международных, разных, когда лаборатория должна быть здесь и сейчас, когда она должна быть выдвинута к месту проведения, и когда время на доставку в научно-исследовательский центр мы не можем тратить. И эти лаборатории обеспечивали Олимпиаду в 2014 году и Чемпионат мира, который проходил в 11 городах. Большое количество разных мероприятий обеспечивают такие лаборатории. Такие лаборатории выдвигаются к границам Российской Федерации, когда в приграничье случается какая-то эпидситуация, и это другая страна, мы можем только иметь информацию о том, что происходит, и выставляем лабораторию для того, чтобы отреагировать максимально быстро.
Эти лаборатории работают всегда, когда случается какая-то чрезвычайная природная ситуация, когда случается высокий паводок, страшный разрушительный пожар или землетрясение, когда привычный уклад нарушается, когда коммунальное благоустройство полностью перестает быть таковым, когда у людей нет воды, света, крова, тепла, нормального питания, и риски возникновения самых разных инфекционных заболеваний кратно возрастают. Тогда туда выезжает лаборатория, и продолжается контроль за водой, за продуктами питания, за воздухом, если это нужно. И, естественно, определяется, что же случилось, чем человек заболел, нет ли чего-нибудь очень страшного. Но даже если не очень страшное, всё равно нужно поставить диагноз, чтобы его лечить. Диагноз именно этиологический — выяснить, что за возбудитель вызвал то или иное состояние.
У нас очень большой многолетний опыт. И, конечно же, эти лаборатории крайне востребованы в разных странах. Пример ковида, когда эти лаборатории работали в отдалённых частях по всему миру, где они есть, куда мы их к тому моменту успели поставить, они отрабатывали на то, чтобы поставить диагноз, на то, чтобы протестировать. И это ещё один очень эффективный, такой исторический эпизод в жизни наших мобильных лабораторий. В дальнем ауле, да где угодно, люди могли получить такого рода помощь.
Конечно, наши коллеги в странах Африки имеют большую потребность в таких лабораториях, просто потому что там других нет, своих нет. Они очень заинтересованы, чтобы они могли увидеть угрозу, которую никак иначе не увидеть, кроме как в лаборатории, чтобы они могли делать это сами. Это один из элементов того, что мы все вместе называем биологическим суверенитетом. Когда государство может само разобраться, что у него происходит, оно может выработать меры. И когда оно может сделать это немедленно, а мы знаем случаи, когда нет своей лаборатории, есть чужая лаборатория, туда отвезли материал — и две недели тишина, а распространяется легочная чума в одном из государств, а люди не знают, что с этим человеком делать, как его лечить.
Лаборатории не стоят зачехленными. Они, безусловно, используются для реагирования на ситуации или занимаются так называемой экспедиционной работой, они изучают. Сегодня на круглом столе коллега из Бурунди, небольшая страна, там всего 12 миллионов, меньше, чем Москва по населению, но они занимаются этим. Он сказал: мы, в том числе, изучили малярию. Они понимают, где у них и какие риски. Они начинают видеть их, и это элемент биологического суверенитета. Они становятся гораздо более защищёнными. Но кто имеет информацию, тот, соответственно, имеет больше шансов с любой бедой, во-первых, спрогнозировать её, а во-вторых, с ней справиться.
- Планируется ли масштабирование программ обучения для африканских специалистов? Готова ли Россия увеличить квоты на обучения вирусологов и эпидемиологов из стран Африканского союза?
- Сложившаяся у нас практика: наши институты Роспотребнадзора обучают специалистов, уже имеющих диплом о высшем образовании. То есть это элемент постдипломного образования. Для нас это важно, мы это поддерживаем. Это люди, которые уже понимают, что и зачем они делают. Да и в Российской Федерации, когда готовят специалистов такого уровня, их готовят, конечно, не с нуля, их готовят из лиц, имеющих высшее образование — медицинское или биологическое, или техническое, по-разному бывает. Но преимущественно это люди с высшим медицинским образованием, которые понимают, что и зачем они делают, у них целеполагание очень выверенное. Они всегда защищают людей, они просто изучают что-нибудь. Но нужны нам специалисты с разными специальностями для того, чтобы охватить все сегодняшние сферы нашего дела: и химики, и физики, и биологи.
Для коллег из африканских стран эта программа существует давно, она разноуровневая. Когда-то это недельный курс, который мы можем провести и на месте. Для кого-то, кому это нужно, это такой же недельный или двухнедельный курс в разных наших институтах в России. Если же мы готовим специалистов очень высокого уровня, то это несколько месяцев в наших ведущих научно-исследовательских институтах, то, о чем сегодня говорили наши директора институтов. Но это уже люди очень высокого уровня подготовки, и об этом нас чаще всего просят. И сегодня одна из коллег говорила: можно ли нам многомесячные курсы отправить. Очень ценится наше образование, потому что в мире очень ценится наша школа и эпидемиологическая, и микробиологическая. Она классическая. Она, к нашему счастью, потому что мы ее получили в этом виде, меньше подвержена самым разным суперновациям: давайте мы это переделаем вот так, а это переделаем вот так. Она сохранилась как базовая школа, базовых знаний, накопленного опыта и вбирает в себя все новое, что сегодня появляется и в нашей стране, и в мире в целом.
Конечно, мы будем продолжать эту программу и расширять ее в зависимости от потребностей в разных странах. Они очень разные, потому что разные ситуации.
- Каковы контуры нашего сотрудничества с Африкой на ближайшие 3-5 лет?
- Вчера с большим воодушевлением все мои коллеги из африканских стран, которые были здесь и которые смотрели трансляцию по своим возможным информационным каналам, очень воодушевлены тем, что сказал наш президент Владимир Владимирович Путин о продлении программы на три года.
Решение в самом деле состоялось, оно всеми поддержано, оно будет реализовано, безусловно, на грядущие три года. И здесь, конечно, это продолжение совместных научных исследований. Это и в интересах стран, где мы работаем, и в интересах Российской Федерации — увидеть раньше, разобраться раньше, чем эта опасность дойдет до границ Российской Федерации. Это очень важно, и это наш совместный взаимный интерес. И, конечно, защитить население тех стран, в которых мы с коллегами работаем, наших дружественных стран.
Конечно же, это обучение, мы продолжаем это обучение, это заложено в программу, это порядка 450 специалистов очень высокого уровня, то есть мы эту программу таким образом продолжаем и расширяем.
Мы развиваем количество стран своего участия, об этом уже есть определенная договоренность. Мы должны добавить еще десять стран, мы так определились, и такие перспективы у нас уже есть. И продолжаем поставку мобильных противоэпидемических лабораторий, как инструмент очень хорошо себя зарекомендовавший и очень востребованный.
Продолжаем проведение конференций на африканском континенте. Мы в этом году провели вторую конференцию в Браззавиле (Республика Конго), первую проводили в столице Уганды два года назад. И эти конференции привлекают очень большое внимание на африканском континенте, потому что они сами об этом говорят всегда. К ним приезжают люди, ученые, большие ученые, чье имя в мире имеет большой вес. И они, в свою очередь, представляют свои научные исследования, очень интересные. Там эта часть развивается семимильными шагами, и когда у них появляются технологические возможности делать такие исследования, эти исследования получаются очень интересными, просто красивыми. И эта площадка, которая дает возможность обменяться мнением и представить передовые научные разработки коллегам из Африки и коллегам из России, — это очень хороший стимул. По поручению президента Российской Федерации мы их проводим раз в два года.
Также раз в два года мы проводим учения мобильных лабораторий, потому что мало того, что мы их отдали, один раз научили, этот навык надо все время поддерживать. Но и такого рода учения проходят в виде определенных соревнований, команды соревнуются между собой. Не обязательно это команды одной и другой страны, общее количество участников делится на команды, независимо от стран. И эти команды соревнуются, это всегда очень увлекательно, крайне важно и полезно. Это тоже элемент нашей программы на дальнейшие три года, которую мы обязательно будем реализовывать.
Кроме стратегического, это реагирование на какие-то эпидемические эпизоды, которые, безусловно, будут происходить, от этого никуда не деться. Это тоже элемент программы. Мы будем помогать, учитывая, что в этих странах уже есть необходимая материальная база, есть наши мобильные лаборатории, есть обученный персонал и есть возможность реагирования быстро. Это позволяет значимо ускорить время: какая-то ситуация возникает, первое, это телефон, потом это видеоконференцсвязь, и коллеги тут же вылетают, собирают всё, что необходимо под конкретную ситуацию, берут с собой. И дальше мы стараемся, чтобы как можно меньше людей пострадало в той или иной ситуации. Такая задача, и, как правило, мы её реализуем.
