Эксперт: в мире создается новый Тройственный союз

Москва. 30 января. INTERFAX.RU - В последнее время все чаще звучат сообщения о формировании тройственного союза Турции, Саудовской Аравии и Пакистана. О том, что это за союз, каковы его цели, наш политический обозреватель Вячеслав Терехов беседует с научным сотрудником Центра арабских и исламских исследований Института Востоковедения РАН, заместителем декана Восточного факультета Государственного академического университета гуманитарных наук Григорием Лукьяновым.

Новое объединение финансов и военно-политического комплекса?

Корр.: Этот потенциальный альянс хотя еще не подписан, но министр иностранных дел Турции уже призвал к более широкому региональному сотрудничеству, т.е. союз будет открыт для других? Если смотреть участников альянса, то виден такой расклад: один – это финансовая составляющая, другой – обладает ядерным потенциалом и баллистическими ракетами, а третий – военным опытом и развитым военно-промышленным комплексом. Но все они почти на разных концах мира. Это жизнеспособно вообще?

Лукьянов: Сближение этих трех государств имеет как определенные исторические предпосылки, так и объективную необходимость в современных реалиях. У Саудовской Аравии и Пакистана существует тесная и долгая история взаимодействия: Королевство вложило немало ресурсов и усилий в организацию подготовки афганской оппозиции на пакистанской территории и ядерной программы Исламабада еще в 80-х годах прошлого века в интересах сдерживания Ирана. На Аравийском полуострове и не только там, но и в арабском мире в целом, ядерное оружие Пакистана воспринимали и называли "зеленой бомбой". Зеленая не потому, что она экологически чистая, а потому, что она якобы служит не только Пакистану, но и интересам всех мусульманских стран в их борьбе за место под солнцем в эпоху атома.

С другой стороны, Турция и Пакистан, имея тесные связи с США, в эпоху Холодной войны выступали ключевыми участниками регионального блока СЕНТО, более известного как Багдадский пакт и служившего цели сдерживания СССР на Ближнем и Среднем Востоке. Начиная с 1990-х гг. оба государства поддерживали Баку в рамках армяно-азербайджанского конфликта, но иных точек соприкосновения у них было немного. Более того, имея развивающийся собственный сектор ВПК и растущие амбиции, Турция и Пакистан стали конкурентами на рынке вооружений.

Все в мире взаимосвязано

Корр.: Тогда что их сейчас может объединять?

Лукьянов: В нынешних условиях возможность создания такого альянса, на мой взгляд, следует рассматривать как реакцию этих государств на стремительно изменяющуюся структуру и баланс сил на Ближнем Востоке и в Южной Азии. Сближение Объединенных Арабских Эмиратов и Израиля, с одной стороны, ОАЭ и Индии – с другой, стало весьма неприятным сюрпризом как для Эр-Рияда, так и для Исламабада.

В конце декабря - начале января мы наблюдали, как в Йемене Саудовская Аравия, стремясь не допустить укрепления эмиратского присутствия там и присутствия Израиля на территории Сомали, активно потребовала от Абу-Даби немедленного прекращения поддержки Южного переходного совета, выступающего за создание независимого государства на месте бывшей НДРЙ.

На этом фоне Объединенные Арабские Эмираты стали укреплять сотрудничество не только с Израилем, но и с Индией, что, в свою очередь, затронуло интересы Пакистана.

Корр.: Это еще раз доказывает, что все в мире взаимосвязано.

Лукьянов: Конечно. Пакистан остро нуждается в инвестициях, в экономической помощи, вот и причина совпадения интересов. Индо-пакистанская война, которая произошла в прошлом году, продемонстрировала как сильные, так и слабые стороны положения Пакистана и его стратегии безопасности. Пакистанская армия готова предоставить свои военные возможности в обмен на прямую экономическую и дипломатическую поддержку перед лицом нового столкновения с Индией.

А позиция Турции?

Корр.: Турция в данном альянсе выступает в качестве военной силы? Кому она может предоставлять военную помощь – Саудовской Аравии?

Лукьянов: Турция в данном альянсе – полноправный участник, у которого есть не только возможности, но и потребности. Турецкая экономика не преодолела кризисную фазу, а потому нуждается во внешних финансовых вливаниях, которые может обеспечить Саудовская Аравия. Влияние Турции в регионе выросло на фоне явных успехов в Восточном Средиземноморье (преимущественно, Сирии и Ливии), на стороне Анкары колоссальный опыт умелого манипулирования региональными конфликтами, но для закрепления успехов нужна поддержка, которую могут оказать Пакистан и КСА.

Важно, что всех троих – Турцию, Пакистан и Саудовскую Аравию – объединяет общее нежелание мириться со стремительно растущим влиянием Израиля в регионе. Его военные успехи позволили ему значительно укрепить свое присутствие и роль в регионе, и в то же время обозначило возможность столкновения с Турцией. Поэтому Анкаре нужны партнеры, альянс с которыми может стать инструментом превентивного предупреждения враждебных действий Израиля на собственно турецкой территории и в зоне ее приоритетных интересов.

Мы видим, что и Саудовская Аравия, до войны в Газе оптимистично смотревшая на идею сближения и установления официальных отношений с Израилем по треку Авраамового соглашения, явно не в восторге от того, в какой дисбаланс пришла военно-политическая ситуация в регионе вследствие военных и специальных операций израильтян в Ливане, Сирии и Иране.

Поставив в качестве непременного условия нормализации отношений с Израилем создание независимого Палестинского государства, Эр-Рияд лишь выиграл время. Удары Израиля не только по Ирану, но и по Катару, которым США как главный союзник и гарант безопасности всех монархий Залива воспрепятствовать не смог (или не пожелал), убедили правителей Саудовской Аравии, что старые союзы не столь надежны, чтобы в таком важном деле как обеспечение безопасности делать ставку только на них.

В этой связи альянс с Турцией и Пакистаном в глазах королевской семьи может восполнить нехватку гарантий безопасности Королевства, которая образовалась в результате разлада в отношениях с ОАЭ и непредсказуемости политики США при Трампе.

Насколько долго может существовать такой альянс? Ровно до тех пор, пока будет существовать угроза, вызвавшая ситуативное сближение трех его членов, поскольку иных оснований для сотрудничества у них нет.

Кто кому угрожает?

Корр.: А угроза кому?

Лукьянов: Угроза самим этим акторам – Турции, Саудовской Аравии и Пакистану.

Региональная активность Израиля - та сила, которую обрели в нем радикалы из правого лагеря, и та легкость, с какой его руководство использует военную силу для разрушения сложившихся балансов и правил игры - представляет прямой вызов и угрозу как для Саудовской Аравии, так и для Турции. Купировать ее самостоятельно (сил недостаточно) или с опорой на США (Трамп непредсказуем) они не могут, а Иран и его "Ось сопротивления", сдерживавшие Израиль в прошлом, критически ослабли на фоне событий 2024-2025 гг. в регионе.

Теперь что касается Турции, то она в этом раскладе сил все больше рискует напрямую столкнуться с Израилем на сирийском направлении и в Восточном Средиземноморье. Ей нужны союзники, при этом не только Саудовская Аравия с ее экономическими ресурсами, но и Пакистан, обладающий, как и Израиль, ядерным оружием.

Корр.: Круг замкнулся? А кто же там военная сила, если не Турция?

Лукьянов: Пакистан – это значительный источник военной силы, военных возможностей, военных ресурсов. Они уже сейчас направляются не только на укрепление военной мощи самой Саудовской Аравии, но и ее партнеров. Например, Ливия уже заключила с Пакистаном соглашение на крупную сумму о поставках вооружений и помощи военных специалистов. Это тоже стало возможным благодаря посредничеству Турции и Саудовской Аравии, которые используют свое влияние и присутствие в разных регионах, чтобы вовлечь Пакистан и сделать его важной частью региональной системы безопасности.

Присутствие Пакистана на Ближнем Востоке делается в первую очередь для того, чтобы он мог заработать капитал – финансовый и репутационный. У него достаточно военных ресурсов, но недостаточно ресурсов финансовых, внешнеполитических и дипломатических, необходимых для обеспечения потребностей и паритета с Индией. Таким образом, все три стороны потенциального альянса временно нашли то, чем могут быть друг другу полезны.

Пока этот альянс держится на краткосрочных прагматических интересах, но каково его будущее судить сложно, ведь созидательного базиса у него не так много.

Корр.: Но без дальних целей, при одной общей политике и финансовой заинтересованности, такой союз не прочен.

Лукьянов: История последних лет показала нам, что альянсов, в основе которых бы лежала идеология или общее понимание долгосрочных целей, в регионе просто нет и в нынешних условиях появиться не может. Но необходимость найти возможность реагировать на возникающие вызовы заставляет государства временно объединяться, выстраивать временные альянсы.

Вот сейчас мы видим пример такого временного альянса, за которым нет ни идеологии, ни долгосрочной созидательной цели, но есть желание найти инструменты купирования угроз, компенсировать вызовы для каждой из сторон, которые связаны с их текущим внешнеполитическим положением.

Ядерный потенциал Ирана их не интересует

Корр.: Сейчас при обостряющемся положении вокруг Ирана этот альянс будет играть какую-то роль или он останется в стороне?

Лукьянов: Сейчас все эти три государства заинтересованы в том, чтобы военное вторжение Израиля и Соединенных Штатов в Иран не состоялось. Они не заинтересованы в том, чтобы иранский политический режим прекратил свое существование в результате внешнего вмешательства. Если он будет свергнут, это повлечет за собой возникновение целого комплекса новых угроз для всех трех государств, создаст огромные риски и потребует огромных усилий по купированию их.

Соответственно, в их интересах использовать прежде всего дипломатические инструменты и весь возможный потенциал для того, чтобы воздействовать на США. Этот союз - один из таких фактов. К тому же, укрепляя свое сотрудничество, они подают сигнал Израилю, Объединенным Арабским Эмиратам, Индии, Соединенным Штатам о том, что они не заинтересованы в крушении Ирана силовым путем.

Корр.: Ядерный потенциал Ирана их не интересует?

Лукьянов: В настоящий момент иранская ядерная программа, если мы будем судить на основе открытых источников, находится не в самом лучшем состоянии. Поэтому они ее, как угрозу для себя, не видят, и принимают во внимание, скорее, официальную позицию Ирана о том, что если Иран не заставлять, то он свою ядерную программу развивать не будет.