Эксперт о реакции КНР на Венесуэлу: Пекин не отвечает плевком на плевок

Директор Института стран Азии и Африки МГУ им. Ломоносова рассказал о китайском взгляде на события вокруг Венесуэлы и возможных ответных шагах на действия США

Москва. 14 января. INTERFAX.RU - О реакции Китая на арест Николаса Мадуры и о судьбе десятков миллиардов долларов, вложенных китайскими компаниями в Венесуэлу, в интервью обозревателю "Интерфакса" Борису Геворкяну рассказывает директор Института стран Азии и Африки МГУ им. Ломоносова Алексей Маслов.

- Алексей Александрович, после известных событий в Каракасе встал вопрос о судьбе многомиллиардных инвестиций Китая в венесуэльскую экономику. Что с ними будет?

- Начнем с того, что Китай в последние годы рассматривал Венесуэлу в качестве одного из своих партнеров не только по нефтяным поставкам, но и по инвестициям в Латинскую Америку. Хотя, надо сказать, Венесуэла заметно отставала по поставкам нефти в КНР от основных игроков, в том числе Саудовской Аравии, Ирана, Ирака, России. Тем не менее Китай рассматривал это государство как очень важную точку опоры, одно из слагаемых проекта "Один пояс - один путь".

- Сколько же вложили китайцы в Венесуэлу?

- Объем накопленных китайских инвестиций в эту страну оценивается сейчас экспертами в районе 65-69 млрд долларов, что очень немало. А также предоставил кредитов на сумму около 106 млрд долларов. И эти деньги пошли в основном в инфраструктуру - как нефтяную, так и в строительство дорог, складских помещений. К тому же, по экспертным оценкам, непогашенный долг перед Китаем превышает 10 млрд долларов.

- То есть это был спланированный нацпроект?

- Первоначально туда из Китая приходили в основном государственные организации - это еще лет 10 назад. Сейчас там – ну, до последнего времени - было большое количество частных компаний или акционерных обществ. Мы видим, что многие из представителей китайского бизнеса, которые там прочно осели, стали в срочном порядке уезжать на родину. Для китайцев, как на частном уровне, так и на государственном, произошедшее в Каракасе - это большой шок.

- А насколько реальна для китайцев угроза финансовых потерь в результате действий США?

- Китай никогда не рассчитывал на то, что инвестиции будут обращены в денежную форму. Китайская стратегия – возврат должен пойти, прежде всего, в виде прямых или косвенных поставок нефти. Тем самым Китай проводил свою политику, принятую еще в 2020 году в период пандемии, по диверсификации нефтяных поставок. В этом смысле у Китая, судя по всему, никогда не было "плана Б", если что-то случится с Венесуэлой.

- Не этим ли объясняется довольно сдержанная реакция Пекина на события в Каракасе?

- По поводу китайской реакции. Как раз большинство главных китайских партнеров по нефти - Иран, Ирак, Россия, Венесуэла, кроме, пожалуй, Саудовской Аравии, которая идет на первом месте по объемам поставок, - они все находятся под американским прессом. Главная задача США в этом смысле в том, чтобы лишить Китай энергоресурса, ведь без него экономика развиваться не может. Сегодня, по разным подсчетам, Китай импортирует до 60% нефти, необходимой для нужд экономики. При этом страна с начала 2020-х годов довольно активно развивает новые собственные месторождения, в том числе на шельфе, но этого явно недостаточно. Поэтому Китай понимает, что для него Венесуэла – это не разовый фактор, это долгосрочная политика интересов.

- По какому сценарию, на ваш взгляд, будет действовать Китай в условиях венесуэльского кризиса?

- Китай не ожидал и не имеет опыта ответа на острые конфликты в режиме прямого времени. То есть Китай никогда не отвечал ударом на удар, плевком на плевок, ограничиваясь жесткими официальными заявлениями. И это связано с общей политикой китайцев - они прекрасно понимают, что их специально загоняют в тупик. То есть, если Пекин не ответит, то получится, он не является той мировой державой, которая способна защитить свои интересы и интересы своих партнеров. А если же придется ответить, то его статус меняется с мощной, но мирной страны, пусть даже с сильными вооруженными силами, на страну, которая вступила в вооруженный конфликт. И очень интересно, что если вооруженные конфликты имиджу США уже не навредят (куда уж хуже!), то Китай намеренно воздерживается от любых резких движений.

- И каков же выбор предполагаемых шагов и демаршей?

- Скорее всего, Китай будет поднимать этот вопрос на уровне ШОС, БРИКС и, естественно, ООН, то есть действовать стандартными способами.

И последнее, что очень важно понимать: Китай, конечно, готовится к долгосрочному противостоянию. Но он будет сражаться не на уровне взаимных ответов, а на уровне, например, попыток обогнать США в области высоких технологий и стандартов, то есть в общем создать разумную альтернативу США. Иначе говоря, Китай не хочет сражаться там, где, очевидно, он не может выиграть.

- По факту, США стали владельцами венесуэльской нефти. Как тогда поступит Китай, если почувствует, что его хотят кинуть?

- Во-первых, никто венесуэльских долгов перед Китаем не списывал. Это значит, что новому правительству в Каракасе придется либо реструктуризировать долги, и здесь позиция Китая очень важна. Либо отдавать деньгами или нефтью. Если будет объявлен дефолт по этим кредитам, то это уже международный скандал. И здесь Китай может предпринять целый ряд мер уже против американских товаров на территории Китая. Пока что США не отказываются поставлять нефть в Китай. Но там, конечно, вопрос цены.

-То есть ждем нового всплеска торговой войны между Китаем и США?

- Да. Более того, я считаю, что венесуэльская история - это и есть продолжение торговой войны между этими странами. Потому что она ведется через перекрытие интересов Китая практически по всему миру.

- Судя по всему, нефть не самый главный фактор в этой истории. Не приведут ли действия Вашингтона к большему сближению Китая и России?

- Китай, конечно, диверсифицирует закупки нефти, доберет её объемы у всех понемногу так, чтобы компенсировать венесуэльские потери. Более того, он будет закупать венесуэльскую нефть у США или у американских посредников, чтобы ни с кем не портить отношения. Но самое главное, Китай прекрасно понимает, что речь идет не о частном случае, а о торпедировании модели развития Китая. И, возможно, это повлечет укрепление российско-китайского сотрудничества не в сфере нефти, а в области военно-стратегического партнерства.