Эксперт: США и Израиль, скорее всего, ударят по Ирану после Рамадана

Анастасия Богачева рассказала о давлении США и Израиля на Иран, о переговорном процессе и ближайших прогнозах

Москва. 21 февраля. INTERFAX.RU - О вероятности военных акции США и Израиля в отношении Ирана и перспективах переговоров по новой "ядерной сделке" в интервью обозревателю "Интерфакса" Борису Геворкяну рассуждает иранист, младший научный сотрудник отдела науки и инноваций ИМЭМО РАН Анастасия Богачева.

- Каковы, на ваш взгляд, шансы того, что США все-таки нанесут удар по Ирану в ближайшие дни?

- Усиление американского и израильского, я хотела бы это подчеркнуть, давления на Иран – это среднесрочный тренд, который мы можем фиксировать с прошлой весны. В чем это выражалось? Прежде всего в том, что усилилась работа спецслужб по иранским прокси. Кроме того, оно связано с большим широким ближневосточным контекстом, не только иранским. Это еще и давление на переговорном треке, кризис вокруг иранской ядерной программы. И акценты здесь было бы уместнее расставлять именно таким образом.

- Да, но в июне прошлого года все-таки был нанесен удар по иранским объектам.

- Все видели, что переговоры шли ради переговоров. При всем при этом последовательные усилия со стороны посредников - и России, и Китая - имели место. Это была действительно большая, последовательная, хорошо выстроенная работа. И Иран стал демонстрировать большую договороспособность, нежели в предыдущие годы - при президенте Ибрагиме Раиси.

- Нельзя ли поконкретнее, особенно про договороспособность Тегерана?

- При Раиси иранская сторона отошла от формата последовательных "раундов". При Хасане Роухани (весна 2021 – лето 2022) еще продолжались "венские раунды" по возвращению США и Ирана к выполнению СВПД, а в фазе передачи власти (после выборов) процесс фактически застопорился. А именно, была скорректирована позиция Тегерана – она стала жестче. Ключевыми условиями были: полное снятие санкций и обязательные юридические гарантии невыхода США из сделки в будущем, как это было сделано в 2018-м.

В 2024-м, после крушения вертолета, в котором находился Раиси, и очередных президентских выборов в ИРИ изменились не столько направления внешней политики - поддержка прокси осталась приоритетом, но изменились контексты, - сколько их приоритетность. Если ранее во главу угла ставилась поддержка "Оси сопротивления", то по мере ее ослабления фокус усилий сместился на нормализацию с соседями по региону, нормализацию и интенсификацию взаимодействия со странами Персидского Залива.

К 2025 г., после последовательных усилий США и Израиля по ослаблению иранских прокси, а также смены режима в Дамаске, Тегеран снова стал договороспособнее, т. к. "Ось" ослабела. Это выражалось в возобновлении регулярных обсуждений, консультаций, и здесь важную роль также сыграли консультации с Москвой и Пекином, настаивающих на дипломатическом решении.

В 2023-2024 гг. были разовые встречи и обмен позиционными документами через дипломатические службы отдельных заинтересованных государств. Де-факто текст проекта соглашения у ЕС был, но политической воли руководства общаться об этом проекте ни в Вашингтоне, ни в Тегеране не хватало. В 2025-м до ударов по иранской территории и вот "сейчас" все же вернулись к формату регулярного обсуждения деталей соглашения друг с другом на разных уровнях (в том числе специальном), хоть и через посредников. Тегеран по-прежнему не готов обсуждать ракетную программу и региональную политику. Ракетная программа стала мощнее, региональное влияние снизилось.

- А как итоги переговоров Вашингтона и Тегерана могут повлиять на решение Трампа перейти к военным действиям? Ведь если висит ружье, то оно должно выстрелить.

- Хотелось бы верить в здравый смысл и нежелание войны. Но насколько американская сторона заинтересована в погружении региона в хаос – это вопрос. С одной стороны, в прошлом году имели место значительные американские инвестиции в страны залива. А с другой - мы фиксируем последовательный тренд усиления давления на Иран со всех сторон, в том числе раскачивание ситуации в регионе Персидского залива.

- Чем же чревата такая раскачка?

- Все прекрасно понимают – это (ситуация в Заливе - ИФ) побочный эффект политики в отношении Ирана. Смена правительства в Тегеране – это хоть и временный, но хаос во всей стране, который может перекинуться на прилежащие к Ирану регионы. Не всем в Персидском заливе выгодно, чтобы в Иране были какие-то существенные политические подвижки. Все-таки совместная работа налажена, опять же, мы видим ирано-саудовскую, даже ирано-арабскую нормализацию, и это тоже один из общих трендов.

- Какова роль стран, которые так или иначе вовлечены в иранский вопрос? У кого больше возможностей влиять на ситуацию?

- Здесь я бы разделила эти государства на страны региона и внешних игроков. Понятно, что последние преследуют свои национальные интересы, и это логично. А вот для региональных игроков, за исключением Израиля, было бы выгодно и приятно сохранение региональной стабильности. И здесь два больших дискурса – вокруг войны и развития на Ближнем Востоке. Страны Персидского залива вроде Эмиратов, Катара, Саудовской Аравии пытаются сохранить наработанное и выйти в какой-то созидательный тренд в то время, когда мир погружается в хаос.

- Значит все-таки дело в инвестициях?

- Вопрос американских инвестиций может быть в текущей ситуации вторичен. В условиях стремительной цифровизации экономик в Заливе заинтересованы в развитии IT, ИИ, альтернативных энергетических проектов. Инновационное развитие в зоне Персидского залива в данном случае - главный приоритет, подтверждение чему мы можем найти в Saudi Vision 2030, UAE Centennial 2071, Qatar National Vision 2030 и др. "программах национального развития".

- А что можно сказать о месте России и Китая в решении иранской ядерной проблемы, какие тут у них козыри?

- С учетом риска погружения региона в хаос Россия и Китай, их совместные, скоординированные усилия в данном случае выступают своеобразным балансиром американской позиции - не совсем выдержанной и не до конца адекватной имеющимся рискам.

Что касается России, ее линия на иранском треке – это настаивание на возможности дипломатического решения всех острых вопросов. А вот в китайской политике очень четко просматривается экономика. Но при этом и экономическое, и политическое начало в позиции Москвы балансируется большим потенциалом в случае необходимости взаимодействовать в оборонной сфере, в сфере безопасности. Что, как мы понимаем, тоже важный фактор.

- Позвольте вернуться к главному вопросу – будут удары по Ирану или они переносятся - какое у вас ощущение?

- У меня впечатление такое же, как и прошлым летом. То, что американские или израильские удары скорее всего будут. Они высоковероятны. Но по некоторым источникам, как будто бы "не в эту субботу 21 февраля", а Трамп дал иранцам пару недель. На размышление. И сейчас на Ближнем Востоке, в принципе, во всех исламских странах, начался священный месяц Рамадан, когда рекомендуется "по возможности избегать насилия". И если последуют какие-то силовые акции со стороны Трампа или израильского правительства, я думаю, что это получит очень негативную реакцию во всем исламском мире. И даже Трамп вряд ли на это пойдет. Соответственно, если уж гадать, когда ударят, то, наверное, все-таки после Рамадана. С конца Рамадана до середины июня – наиболее опасный период, который окончится годовщиной прошлогодней 12-дневной войны.

- Тогда насколько реально, что Тегеран пойдет на серьезные уступки?

- У меня, к сожалению, есть ощущение неготовности к уступкам. Но Иран в данном случае реализует свое неотъемлемое право на реализацию мирной ядерной программы. И это именно мирный атом, на чем постоянно настаивал и продолжает это делать Иран. Потому американские претензии на то, чтобы Иран полностью свернул свои ядерные разработки – они ничем не обоснованы.

- Но есть сведения, которые были обнародованы после июньской войны, о том, что Иран располагал определенным количеством обогащенного урана, пригодного для создания ядерного оружия. Как оппоненты Тегерана могут это игнорировать?

- Действительно, и даже обладает всем необходимым для создания ЯО, однако пока нет политической воли на это. Еще действует фетва Верховного Лидера.

Оппоненты Тегерана не обязаны игнорировать эти данные. Но необходимо развести технический потенциал для реализации собственной ядерной программы и факт обладания ядерным оружием. Есть множество примеров, когда мирный атом содействовал созидательной повестке, развитию, а не применению ядерных технологий в военных целях. Здесь, на мой взгляд, этот акцент превалирует.

Хотелось бы верить в здравый смысл, но опять же, с учетом истерии в прессе, и тому, что происходит в социальных сетях, кажется, что пока мы идем по пути эскалации.