Китаист Алексей Маслов: война на Ближнем Востоке активизирует КНР в отношении структурных инициатив Москвы в рамках ШОС и БРИКС

Директор Института стран Азии и Африки МГУ им. Ломоносова рассказал о китайском взгляде на последние события на Ближнем Востоке

Москва. 6 марта. INTERFAX.RU - О реакции Китая на обострение положения на Ближнем Востоке, потенциальной помощи Ирану, перспективах сотрудничества по этому направлению с Россией в рамках ШОС и БРИКС в интервью обозревателю "Интерфакса" Борису Геворкяну рассказывает директор Института стран Азии и Африки МГУ им. Ломоносова Алексей Маслов.

- Алексей Александрович, уже почти неделю мир сотрясает новая война на Ближнем Востоке. А какова реакция одной из мировых сверхдержав – Китая на эти события?

- Китай практически на следующий день заявил о том, что это является актом агрессии, и это не способ решения политических противоречий, призвав стороны к мирному разрешению конфликтов.

- Но это же стандартная формулировка представителей Поднебесной?

- А Китай не делал каких-то неординарных, резких заявлений по этому, равно как и по другим подобным поводам - его политика выстроена достаточно ровно. Но, конечно, в данном случае Китай ощущает очень серьезный удар по логистическим цепочкам, прежде всего, конечно, по нефти. Иран был одним из крупнейших поставщиков, и надо понимать, что события, происходящие вокруг Ирана и Венесуэлы, очень серьезно бьют по китайской сырьевой экономике.

- Насколько серьезен ущерб для китайской экономики от обострения на Ближнем Востоке?

- Кроме нефтяного фактора, Китай также получил серьезный удар из-за непоставок метанола из Ирана, а это важный компонент, используемый в промышленности. Но самое главное, конечно, для Китая – это нарушение общих логистических цепочек на Ближнем Востоке, куда Китай продает и откуда получает товары. Ну, и, конечно же, крупные капиталовложения практически по всему Ближнему Востоку, включая и Иран.

- Правда ли, что китайцы поддавливают Иран с тем, чтобы тот не перекрывал Ормузский пролив?

- Мы не видим никаких реальных подтверждений этому сейчас. И я не исключаю, что Китай мог бы так повести себя, но ведь есть и объективная ситуация. Проход через Ормузский пролив без всякого перекрытия достаточно опасен сейчас, учитывая дроны и в целом военную ситуацию. Поэтому, что называется, корабли встали на рейд, и это, конечно, просто объективная реальность.

- Но ведь это сильно бьет по интересам Китая, который значительную часть нефти получает из Персидского залива?

- Китай вообще изначально, судя по местной прессе, рассчитывал, что ситуация разрешится быстро, примерно в течение нескольких дней. Теперь же мы видим заявления о том, что конфликт может продлиться несколько недель, и самое главное, возможен негативный сценарий не только по срокам, но и по вероятной смене руководства Ирана. Потому для Китая все это очень серьезный удар. Поясню, что речь идет о том, что Китай в ближайшие месяцы потеряет несколько сотен миллионов долларов на нефтяных поставках. Но самое главное, он просто потеряет вообще саму нефть, то есть то, что измеряется не деньгами, а устойчивостью функционирования промышленности.

- И тут, очевидно, сильно возрастает роль России?

- Конечно, учитывая, что другие поставщики нефти в Китай, кроме России и Ирака, довольно проамерикански настроены. И здесь, понятно, на первый план выходит Россия, которая оказалась самым надежным, и в этом смысле самым порядочным поставщиком. Во всяком случае Россия не объявляла о повышении цен на свою нефть для Китая.

- Учитывая тесные отношения между Китаем и Ираном, каковы возможности Пекина поддержать своего важного партнера в сложное для него время?

- Выскажу личное мнение: конечно, прямых военных поставок и военной помощи вряд ли китайцы будут оказывать Ирану. Они никогда этого не делали, и не такова логика их поведения. Тем не менее, я не исключаю, что, возможно, через третьи страны, через так называемые "серые поставки" Китай может поставлять необходимые компоненты для обороны Ирана- естественно, его нынешнего режима. Ну и еще вдобавок Китай будет стимулировать максимальное обсуждение этого вопроса на площадках ШОС, БРИКС. В этом смысле Китай никогда не отвечает, грубо говоря, ударом на удар сразу же, а готовит долгое контрнаступление.

- А насколько далеко может дойти китайская помощь?

- Ну, вообще-то сегодня у Китая не так много рычагов помочь Ирану, кроме таких поставок. Но китайская позиция, очевидно проиранская - она видна из его заявлений и действий. Плюс к этому, конечно, Китай опасается и роста радикальных мусульманских настроений в регионе, учитывая саму по себе китайскую ситуацию, известный уйгурский вопрос (тюркский субэтнос на северо-востоке КНР - ИФ). Поэтому для Китая такая проиранская позиция скорее успокаивает ситуацию.

- Все эти события как-то отразятся на предстоящем визите президента США в КНР?

- Действительно, в апреле готовится большой визит Трампа в Китай, он пока не отменен, Трамп говорит о большой сделке, и очевидно, что вопрос с Ираном, или увязывание международной ситуации с китайско-американскими отношениями, будет обсуждаться. Не знаю, станет ли Иран разменной монетой, думаю, что нет, Китай так не ведет себя. Но наверняка США ожидают, что Китай будет лоббировать соответствующие заявления по Ирану.

- Помимо Китая, второй крупным партнером Ирана является Россия. Допускаете ли вы какое-то согласование, или, может быть, сближение по этой теме позиций России и Китая?

- Я абсолютно уверен, что идут консультации по этому вопросу уже сейчас между Россией и Китаем на самых разных уровнях, как на военном, так и на дипломатическом. Абсолютно уверен, что Россия и Китай будут выступать единым фронтом на площадках ШОС и БРИКС. Но, самое главное, что вся эта ситуация показывает большую правоту России, которая неоднократно подталкивала Китай на более быструю выработку эффективных решений в подобных случаях. Например, это и денежные переводы, это и безопасность перевозок, поставок.

- А в чем проблема?

- Китай довольно долго тянул, в общем, опасаясь испортить отношения с США, пытаясь как бы выровнять их. Россия же, которая действительно налетела на самое большое количество санкций, понимает, чем все это заканчивается. И мне кажется, что после иранских событий позиция Китая именно в области таких структурных больших решений станет более активной.