Выборы в Венгрии и Болгарии: укрепилась ли антибрюссельская оппозиция?

Москва. 4 мая. INTERFAX.RU - В двух странах Евросоюза пришли к власти новые главы правительств. Насколько они повлияли на расстановку сил в этом объединении? Об этом беседует наш политический обозреватель Вячеслав Терехов с доктором политических наук, заведующей Отделом европейских политических исследований ИМЭМО им. Е. М. Примакова Надеждой Арбатовой.

Что изменилось в политической структуре ЕС?

Корр.: Как недавние парламентские выборы в Венгрии и Болгарии повлияют на общую расстановку политических сил в Европейском союзе?

Арбатова: Напомню. Эти выборы привели к победе в Венгрии лидера партии "Тиса" Петера Мадьяра, оппонента премьер-министра Виктора Орбана, лидера партии "Фидес". А в Болгарии – к победе партии "Прогрессивная Болгария" Румена Радева, оппонента премьер-министра Бойко Борисова, лидера партии "Граждане за европейское развитие Болгарии" (ГЕРБ). Обе партии – новые, поучившие большинство мест в парламентах своих стран. Главный общий итог этих выборов для Евросоюза – укрепление позиций популистов в целом. Однако, как говорится, есть популисты и популисты. Партии Мадьяра и Радева находятся на противоположных краях европопулистского политического спектра. Мадьяр по своей идеологии принадлежит к евроскептикам-консерваторам, а Радев – к евроскептикам-левоцентристам.

Это привело к укреплению антибрюссельской оппозиции?

Корр.: Появление новых лидеров плюс премьер Словакии укрепляют правую антибрюссельскую оппозицию, даже без европейского "раздражителя" Орбана?

Арбатова: Я думаю - нет. Петер Мадьяр представляется сегодня в ЕС менее проблемным политиком, чем Виктор Орбан, евроскептик-националист, неоднократно создававший проблемы для Брюсселя. По своей идеологии Мадьяр тяготеет к европейским "Консерваторам и реформистам" (ECR), с которыми Брюссель готов сотрудничать там, где это возможно. Не случайно Мадьяр объявил о том, что планирует первый визит в Италию, к премьер-министру Джорджии Мелони, ключевой фигуре в этом объединении. А Румен Радев идеологически вообще не принадлежит к европейским правым. Он по взглядам близок к левоцентристу-евроскептику Роберту Фицо. Конечно, и правые, и левые евроскептики-популисты могут объединяться по конкретным вопросам, как это было в тандеме Орбан-Фицо, но вряд ли политический вес Радева на сегодняшний день сопоставим с прежним авторитетом Орбана.

Корр.: Что такое европейские правые?

Арбатова: Проясню само определение европейских правых. Необходимо отделять правоцентристские умеренные партии, так называемые партии истеблишмента, от "правых сил", то есть, партий, которые находятся правее "правого центра". Их часто называют ультраправыми или крайне правыми. Правоцентристы объединены в крупнейшую фракцию в Европарламенте - Европейскую народную партию (EPP), выступающую за всестороннее развитие европейской интеграции. В ее состав входят крупнейшие правоцентристские партии государств-членов ЕС. Она сохраняет лидирующие позиции в Европарламенте. Немаловажный факт: ключевой фигурой этой партии является глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен.

Что же касается европейских правых в традиционном понимании, то эти партии разделены между фракциями/группами "Европейские консерваторы и реформисты" и "Патриоты за Европу". После выборов в 2024 г. в Европарламенте оформилась еще одна ультраправая группа "Европа суверенных наций" (ESN), к которой присоединились европейские партии, ранее входившие во фракцию "Идентичность и демократия".

Правые в Европарламенте слишком различные, чтобы создать коалицию

Корр.: В ЕС нет единой антибрюссельской оппозиции правых партий?

Арбатова: Нет, такого в ЕС нет. Нужно особо подчеркнуть ошибочность отношения к европейским правым как к единой антибрюссельской коалиции. Эту ошибку допускали многие евроскептики за пределами Европейского союза, прежде всего в США. Попытки объединить ультраправых в Европе в антибрюссельское движение предпринимались в первый срок президентства Дональда Трампа его советником Стивеном Бэнноном и потерпели поражение. Бэннон, как и многие неевропейские политики, не понимал всю глубину "внутривидовых" противоречий европейских правых, обусловленных не только историческими и политическими разногласиями, но и амбициями их лидеров определять "правую повестку" дня в Евросоюзе. Не сбылись и предсказания некоторых политологов о том, что после возвращения Дональда Трампа на президентский пост наконец-то будет создан так называемый трансатлантический интернационал. Одним из условий для формирования любой коалиции является наличие признанного программирующего лидера, как и способность предполагаемых участников к компромиссам.

Корр.: Такого правого лидера или лидирующей партии в Европарламенте нет, даже несмотря на громкие политические имена, например, Джорджии Мелони, Марин Ле Пен и даже Орбана, партия которого остается в Европарламенте как партия правого толка?

Арбатова: Лидеры, имена которых вы назвали, являются не столько единомышленниками, сколько конкурентами в борьбе за избирателей, поскольку их электорат пересекается. Как свидетельствует голосование в нынешнем Европарламенте, парламентские группы правых расколоты по всем ключевым вопросам. Ни для кого не является секретом, что Джорджия Мелони не ладит с Марин Ле Пен и Маттео Сальвини из фракции патриотов.

Из двух основных фракций "европейских правых" в Европарламенте именно "консерваторы и реформисты" воспринимаются в руководящих структурах Евросоюза как приемлемые партнеры, во всяком случае, до тех пор, пока они не пересекут "красные линии", под которыми понимаются правила и принципы ЕС, закрепленные в Договоре о Европейском Союзе.

С этой точки зрения, "консерваторы и реформисты", являющиеся по собственному определению, "мягкими евроскептиками или еврореалистами", лидируют среди европейских правых.

О выходе из ЕС никто из его членов больше не помышляет

Корр.: Если подытожить разговор одним вопросом: многопартийный правый спектр в Евросоюзе сохранится без угрозы выхода какой-либо страны из ЕС?

Арбатова: Перечисленные проблемы как нельзя лучше свидетельствуют о том, что попытки переформатировать Европу по единому ультраправому лекалу не представляются возможными. Кроме того, сегодня даже самые жесткие критики Брюсселя, такие как "Альтернатива для Германии", не помышляют о выходе из ЕС, памятуя об уроках "Брекзита" и роли брюссельских фондов в восстановлении после пандемии.