О чем умолчал Трамп в своей речи в Давосе
Замдиректора ИМЭМО им. Примакова Владимир Миловидов проанализировал, о чем говорил президент США на форуме в Швейцарии и о чем говорить не стал
Москва. 22 января. INTERFAX.RU - Выступление президента США в Давосе во многом объяснило его политические шаги в мире и особенно ярко его внутреннюю политику. Однако, как всегда в речах руководителей стран, много остается невысказанного, по крайней мере из того, что ожидали политологи.
На эту тему наш политический обозреватель Вячеслав Терехов беседует с заместителем директора ИМЭМО им. Е.М.Примакова член-корреспондентом РАН Владимиром Миловидовым.
Слово "нефть" для Трампа стало таким же любимым, как и "пошлины"!
Корр.: Многие ожидали от выступления Трампа в Давосе больших откровений в отношении его внешней политики, особенно в области экономических и торговых отношений. Но он рассказал, как хорошо развиваются США и как плохо при этом к Америке относились, да и сейчас относятся, их союзники.
Вскользь сказал про правильность политики в отношении Венесуэлы, объяснил, почему необходимо, с военной точки зрения, чтобы Гренландия была частью США. И никакого экскурса в мировую экономику! А политологи тем временем продолжают подозревать президента США в обострившемся в последнее время стремлении контролировать рынок нефти. Так ли это?
Миловидов: Да, слово "нефть" у Трампа за последнее время звучит не реже его любимого, как он сам сказал, слова "пошлины".
Португальский политолог Бруно Машаеш подсчитал, что Трамп 277 раз повторил слово "нефть", а "демократия"... Ноль! Это касалось его прежних выступлений. Почти так же можно сказать и о выступлении в Давосе. Я бы сказал, углеводороды были одним из стержней его выступления. Он обещал дальнейшее снижение цен на бензин в США ниже неправдоподобного уровня 1,98 долл. за галлон (примерно 4 л). Справедливости ради, текущая цена около 3 долл.
У такой любви Трампа к углеводородам есть естественное объяснение: нефть – это власть, за нее идет не просто борьба, а уже война. Трампу приходится лавировать. Еще в свой первый срок Трамп разрешил бурение на нескольких территориях США, в том числе в Арктической зоне, которые относятся, к так называемым, "национальным монументам", то есть в особо охраняемых зонах. Но такие шаги постоянно вызывали и вызывают политические споры и протесты местной общественности, в которых участвуют и демократы, и республиканцы.
Наглядный пример тому – проект строительства нефтепровода Кейстон из Канады через всю территорию США к побережью Мексиканского залива. Проект появился еще в 2005 году, но фактически заморожен как раз из-за недовольства общественности и местных властей в тех штатах и муниципалитетах, где должна была пройти труба. Причины – нарушение экологии, а эту проблему уже не может игнорировать ни один президент, так как она очень и очень чувствительна.
Поэтому можно предположить, что Трампу проще развивать проекты по нефтедобыче за пределами США. Отсюда стратегический интерес к Венесуэле – там делай, что хочешь, если контролируешь ситуацию в стране, и к Гренландии тоже. Контролируя эту страну, или, как назвал эту территорию в своем выступлении в Давосе президент США Трамп, "кусок льда", США расширяют контроль над Арктическим шельфом, богатым запасами углеводородов. Хотя он сделал оговорку, что Гренландия – вопрос безопасности США, а не ресурсов.
Три фактора на которых базируется стратегия Трампа
Корр.: Трамп, как показывают события, открыто проводит целенаправленную политику на достижение контроля над рынком нефти. А на чем базируется его стратегия?
Миловидов: Стратегию Трампа определяют три фактора: рыночный, технологический и политический. Что касается политического, мы уже обсудили. На первом месте стоит вопрос контроля за нефтяными ресурсами. В предыдущих материалах мы уже отмечали, что США потребляют примерно 20 млн баррелей нефти в сутки, а добывают 13 млн.
По части нефтепродуктов США - крупнейший в мире чистый экспортер, они экспортируют около 6 млн баррелей в день. Но за спиной у него есть набирающий силу конкурент - Индия. Экспорт нефтепродуктов из этой страны в сентябре 2025 года достиг 2,2 млн баррелей в день. Это второй результат в мире после США. Так что, стремясь заставить Индию отказаться от российской нефти, Трамп борется отнюдь не только с Россией, но и с набирающим силу игроком на рынке нефтепродуктов.
Опять затронем немного политику, потому что все большее влияние на нефтяные цены оказывают такие факторы, как геополитическая нестабильность, спрос в Китае, ситуация в Красном море, напряженность вокруг Венесуэлы, а теперь добавляется и Гренландия. Поэтому первая и ключевая цель в стратегии Трампа – заполучить доступ к как можно большим ресурсам нефти и восстановить или усилить контроль над ценообразованием. Еще совсем недавно казалось, что США полностью контролируют уровень цен на нефть, но Трамп решил, что это не так.
Корр.: Это два фактора, а третий?
Миловидов: Не менее важен технологический фактор. Так для стремительного развития технологий искусственного интеллекта, потребляющего большое количество энергии. Непосредственно на аппаратуру. И даже особенно на охлаждение мощных процессоров - здесь везде приоритет за природным газом. Но энергетика - это, прежде всего, баланс: спрос на энергоресурсы, как правило, синхронизирован.
Это один, можно сказать, подфактор. И второй – технология зеленой энергетики. Я думаю, что США и страны ЕС, раскручивая зеленую повестку, рассчитывали контролировать технологии, обеспечивающие производство электроэнергии из возобновляемых источников.
Не всегда получается то, на что рассчитывали
Корр.: Может быть и рассчитывали, но что получилось?
Миловидов: Китай опроверг все их надежды. Результат неожиданный: они потерпели сокрушительное поражение от Китая, на долю которого приходится от 60 до 80% мирового рынка ветрогенераторов, солнечных панелей, аккумуляторов, плюс до 90% рынка редкоземельных металлов. Китай занимает по производству электромобилей 70% глобального рынка, а всего собирают в год там 30 млн машин, половина из них – электромобили.
Примечательна его ремарка о том, что в Китае якобы удивляются, что весь мир покупает ветрогенераторы, а сам Китай обеспечивает рост своей экономики благодаря углеводородам.
Показательно и то, что Трамп не оставил от зеленой повестки камня на камне. Он буквально сказал, что разрушает объекты зеленой энергетики и делает ставку на углеводороды и атом.
Учитывая, что США - крупнейший экспортер нефтепродуктов и что американские компании обладают технологиями переработки тяжелой венесуэльской нефти, Соединенным Штатам таким образом стратегически важно вернуться к тем источникам энергии, которые они могут контролировать, а тем самым и влиять на себестоимость производства во всем мире.
Трамп явно исходит из того, что никто другой венесуэльскую нефть не переварит. И возможно, в его голове уже зреет мысль о том, что Соединенным Штатам и нет особого смысла вкладывать миллиарды в ее добычу, рискуя при этом опять их потерять, а выгоднее договориться с теми, кто готов разрабатывать месторождения в этой стране и поставлять нефть США. Там она будет превращаться в продукт с большей добавленной стоимостью и поступать на мировой рынок.
Что Трамп "на завтра" нам готовит?
Корр.: Трамп будет и дальше стремиться к укреплению, если не к управлению, мировым рынком нефти. И все? Это его главная цель? Или о ней, судя по выступлению в Давосе, он молчит?
Миловидов: Но это все догадки. Мы не знаем всего замысла Трампа. Пока перед нами лоскутное одеяло из углеводородов, реиндустриализации, "антиэкологизма", дешевых денег и заявок на мировое господство. Однако даже эти фрагменты подводят к выводу о том, что сегодняшняя внешняя политика Трампа – не набор эпатажных постов в соцсетях, а глубоко продуманная стратегия, причем долгосрочная, выходящая за рамки его президентства. Это то наследие, которое он готов оставить своим последователям, будут они трампистами или нет.
Его миссия – убедить большинство американской элиты в неизбежности выбранного им пути, подкрепив уверенность в том, что именно США теперь определяют правила игры в мире. И все, что ему нужно было сказать, и не столько для мировой общественности, сколько для народа США, он сказал в Давосе.
Так что, говоря его словами – "бури, детка, бури".
